Шрифт:
...Сияющие красным и зелёным скульптуры Главных Ваятелей вдоль стен учебного класса, полумесяц отброшен на стол. Седовласый мастер Тираноликари-да снова велит распустить светящуюся неравномерно нить.
— Проклятый челнок, он колется! — По пальцу бежит синяя струйка крови.
— Надо держать покрепче — сразу видно, что не из наших. Может, из Строителей, и тебе нужен формователь? Кирпичи лепить? Или распылитель попросить у Веятеля?
— Нет, я научусь! — упрямо клекочет она...
...Качается расамала, по её веткам скачут носачи. Сури, грязный и довольный, вылезает из мутной реки, гордо поднимает раздувшуюся жабу. Травник отвешивает сыну оплеуху:
— Сколько говорить — не заходи в воду. Это табу!
— Смотри, я почти закончил мой первый сумпитан! — Кулак — е ё собственный кулак — протягивает свежую трубку...
...И ещё тысячи, миллионы воплощений в разных мирах, временах, вселенных.
Они все были здесь, и именно сейчас проживали свои горести, открытия, победы. То, что они умели, чему научились — могла и Инга. Они ценили то же и стремились к тому же, что и Инга: постичь все тайны мастерства, стать лучшими, превзойти своих учителей и подарить приютившим их народам нечто новое, драгоценное в благодарность за знания. Их девиз: чистота, завершённость в делах и помыслах, и бесконечное упорство.
Смеяться над препятствиями, не терпеть насилия, преодолевать неравенство — они были маленькими звёздочками, даже если окружала тьма.
— Ты чувствуешь все судьбы? Каждой из них? — спросила Грейн.
— Да. Я — они. Я прихожу в мир, когда искусство цветёт ярче всего, и учусь.
— Почему ты — именно ребёнок? — Доктор прищурился. — Зачем лишние сложности?
— Дети легче берут знания, воспринимают окружающее как есть, они не судят с высоты своего опыта, не закрываются от нового.
— А теперь посмотри вероятности, — настаивала тевтонка.
— Я не умею...
— Умеешь. Попробуй!
Как будто топчешься у камня, ну, «направо пойдёшь...» Будущее рассыпалось на линии: ленты потоньше, потолще, дробятся, разветвляются... Некоторые были жёлтыми, но прямо шла красная. Возник образ нахмурившегося Доктора...
Инга стукнула себя по уху и упала на колени:
— Нет! Это всё ложь!
Девушка в доспехах с крестом была непреклонна.
— Доктор пришёл сюда уничтожить Древо, он проникает в системы и рушит их. Он всегда так делает.
— Неправда! Ты ведь не станешь? — Инга посмотрела на друга.
Тот молча опустил взгляд.
— Да? Ты не знаешь, с кем связалась, — обрубила Грейн. Её глаза засветились зелёным. — Взгляни-ка!
За мгновение в мозгу вспыхнули сотни образов.
...Изящная графиня — последняя сатурнианка — стоя на пирсе, сдёргивает ажурные перчатки, расшнуровывает корсет.
— Скажи мне, Доктор — твоя совесть вынесет бремя вины за ещё одну погибшую расу?
Прекрасная дама падает в воду, её разрывают на части самцы-сатурнианцы...
...Передача, которую смотрит вся планета. На экране Исповедник — гуманоид из сайлентов, тех, что нянчили человечество с первых шагов. Прямо в мозг землянам отправлено приказание: «Вы должны убивать нас, как только увидите».
Доктор радуется, что так изящно избавил планету от пришельцев...
...«Он заковал моего отца в цепи, закалённые в печи гнома. Он заставил мать вечно смотреть на взрывающуюся галактику, запер её там. Он до сих пор навещает мою сестру раз в год, каждый год. Она в заточении, в зеркале.
А меня подвесили во времени, Доктор заставил меня быть пугалом на полях Англии».
Беспощадная рука Повелителя Времени натягивает грязную мешковину на лицо юноши...
— ...О нет, Сёстры Пленитуд, кошек-то за что, — шептала Инга, сдавив виски.
Грейн сделала шаг вперёд, протянула ладонь, заглянула в глаза:
— Помоги мне. Вместе мы его сметём. А иначе — гибель.
Глава 2.
Доктор, казалось, не интересовался их разговором — он просвечивал отвёрткой стену.
Сколько сотен, тысяч лет беспрестанной работы? Все эти знания, собранные по крохам, вырванные у жадных миров, полученные вопреки местным обычаям, законам, установкам...
И полёт на геликоптере.
Скользкий карниз.