Через полчаса в холле больницы показывали ту самую летающую тарелку, которую Инга сверху приняла за статую — корабль стоял посреди площади, полной беснующихся в респираторах и с электронными плакатами, которые изображали перечёркнутый кошачий след, надпись кровавыми потёками: «Месть». Опоясанные фарами боты-полицейские пытались оттеснить толпу от корабля, но получалось не очень.

— Чего они медлят? — Доктор подпрыгивал, делая отгоняющие знаки в направлении экрана. — Проваливайте! Кыш, кыш!

Крупным планом дали матушку Каспи — она стояла на узком свободном пятачке, с жаром объясняла что-то людям; лица окружающих её были полны стыда, многие опускали взгляд.

Инга смотрела на экран, закусив указательный палец.

Но вот толпа пришла в движение, задние навалились — и пятачок сомкнулся под градом ударов. Из свалки полетели обрывки небесно-голубой материи с красными пятнами, клочки серой шерсти.

Корабль завибрировал. Люди заткнули уши, кто был ближе к улицам, убегали — теперь все старались оказаться подальше.

Инга опустила руки. Как она могла сказать журналисту о том, что кошки — причина эпидемий?.. Пересохший рот шептал:

— Я виновата... Это мои слова её убили.

Скоро площадь опустела, только темнели кучки мусора. В летающей тарелке открылся люк, на асфальт спрыгнули четверо Сестёр и попытались собрать то, что осталось от их дорогой матушки; осталось не много.

Когда люк закрылся, челнок с другой планеты взмыл вертикально и скрылся в синеве.

Нескоро Сёстры Пленилун решатся опять навестить Землю...

Инга бросилась прочь. В виски стучало: «Убийца, убийца, убийца».

— Ты куда? — закричал сзади Доктор.

Стеклянная дверь слишком медленно отъехала в сторону. Инга вывалилась во внутренний двор, на бегу скинула туфли, перемахнула заборчик и погрузила босые стопы в жухлую травку.

Заработала сигнализация, замерцали таблички: «Покиньте охранную зону!», «Нарушитель!».

— Ну, давайте, где вы там? — Инга нетерпеливо притопнула. — Или вас полить надо?

Голос из ниоткуда сообщил:

— Повреждение зелёных насаждений, сохранность восемьдесят процентов.

Во двор выбежал Доктор. Инга замахала на него — поднимайся назад — но тот кинулся вперёд.

На дёрне вспух холмик, лопнул. Вялый росток нехотя пополз к босой ноге.

Инга села и принялась рассматривать новые холмики. Да-а. Так они до заката не вырастут.

— Улучшение состояния насаждений! — взбодрился голос. — Сохранность шестьсот процентов!

Галлифреец подбежал к бетонному заборчику:

— Глупышка, все совершают ошибки.

Инга вскинула ладонь:

— Стой! Не смей вставать на траву. Зачем тебе снова оказываться внутри Древа — в одиночестве? Меня сожрут зубы, а ты там что, опять начнёшь шататься по коридорам? Здешние умельцы наверняка скоро изобретут межзвёздные перелёты, махнёшь к себе.

Доктор сжал губы. Он перепрыгнул ограждение и обнял поникшие плечи:

— Не надо, Инга, не надо!

Ростки были похожи на толстую спаржу.

— Иди уже наверх, — попросила блондинка, преодолевая слёзы. — Не хочу, чтобы тебя утащили вместе со мной.

И вдруг — как прорвало. Зелёная стена взметнулась, разбрасывая асфальт.

— Сохранность миллион сто тысяч девятьсот... — успел выкрикнуть голос.

Вокруг закрутились побеги, сомкнулись куполом — и наступила тьма.

Деревянный коридор стал уже как родной.

Слёзы скатывались, капали с подбородка, в носу горело. Инга подняла взгляд на Доктора:

— Прости... Ты опять сюда вляпался. Из-за меня...

Он казался напряжённым и сосредоточенным; продолжая обнимать, вытащил свою отвёртку — кого-то услышал? Скоро дальний конец коридора просветлел, круглые спины отблёскивали: приближались зубы.

Белая волна затопила пол, облепила стены, лавина нахлынула, окатила...

И пробежала дальше.

Один зуб наткнулся на паутинный мокасин, отскочил — и засеменил прочь.

— Я не прошла испытание, да? — Инга посмотрела ему вслед. — Никчёмная девчонка. Всю жизнь штудировала макулатуру по медицине, но и тут ничего не стою. Даже Древо побрезговало... Оно забирает лучших, верно? А я ему не нужна...