— Так это же хорошо! Хорошо, глупышка! — Галлифреец потряс её за плечи и вскочил.

Прошёлся туда-сюда, оглядывая вогнутые стены, за которые цеплялась усиками виноградная лоза.

— Думаю, Расни и остальные пришли сюда, потому что уже достигли вершин мастерства. С тобой другое...

Он развернулся:

— Вспомни! Вспомни тот момент. Как ты первый раз попала в Древо?

— Я бежала. — Инга задумалась. — Потом передо мной появился стеллаж, на нём стояла одна книга, про безоперационное лечение рака поджелудочной...

— Вот! — Указательный палец пришпилил мысль, словно игла — бабочку в альбом.

Неужели? Неужели она попала сюда по собственной воле, пытаясь найти лекарство, которое ещё не изобрели? Ведь вокруг — долбанный гигантский склад знаний всех времён, народов, миров — а если в нём найдётся решение?

Инга обвела взглядом резные листья и уходящие вдаль огоньки:

— Значит... Древо может подсказать, как спасти Алексея? Но что мне делать? Просить? Проклинать? Молиться?

— Нет. Просто п р и к а ж и ему.

— Приказать?! Не понимаю! — Она в отчаянии уронила лицо в ладони.

— Помнишь, я говорил, что невозможно передать навыки из мозга в мозг?

— Да...

— Есть случай, когда подобное всё-таки получится.

— Какой случай? — настороженно спросила Инга.

— Если это один и тот же мозг.

Проход вдали снова заволокло светлой пеленой, зубы облепили поверхность дупла до самых фонарей.

«Нет, не зубы, — вдруг осенила мысль. — Да это же — семена!»

Посреди них шагал рыцарь со своим бластером. Опять?! Сколько можно от него бегать?

За тонкой корочкой стены бился пульс, сила проходила по венам огромного организма.

Это так просто — взять её.

Инга сделала движение, как будто хватает семена и бросает в пришедшего, и белые снаряды на самом деле прянули с места, забарабанили по доспехам. Острия втыкались — и падали, оставляя дырочки, разорванные звенья.

— Ты чего? — закричал тевтонец. — Прекрати!

Латная перчатка отослала «зубы» в конец коридора, они улетели и завязли где-то.

Чувствуя мощные ростки под тонкой древесной оболочкой, Инга резко вскинула кисть — лианы вырвались, разбрасывая щепки, закрутились вокруг одетых в железо конечностей.

— Пусти! — прохрипел рыцарь.

Инга протянула руки к потолку, закрыла глаза.

Стебель, как чугунный таран, взломал стену; он повернул своё толстенное копьё к связанному и двинулся, готовый вонзиться прямо в крест на груди.

— Нет, не надо! — взмолился тевтонец. — Постой. Ты в гневе, поэтому сильнее...

Инга опустила напряжённые руки. Росток остановился.

Она сама не знала, что это сейчас было. Но такое ощущение... Единения? Мощи?

— Успокойся, не сердись, — продолжал тевтонец.

— Успокоиться?! Думаешь — я буду ждать, пока Древо меня убьёт? — крикнула Инга; всё её тело тряслось от напряжения и переполняющей бодрости. Зелёный таран качнулся вперёд.

— Древо не убивает! Древо сохраняет! — завопил рыцарь, извиваясь в своих путах, пытаясь отстраниться. — А убьёт тебя он, — кивок на Доктора, — уничтожив Древо.

Росток упал и растворился среди лиан.

Инга непонимающе посмотрела на галлифрейца.

Тот задумчиво тёр пальцем подбородок, уставившись в пол. Усмехнулся:

— Я говорил, что вы все похожи? По характеру, все сироты, все одарённые?

— Да...

— Грейн, сними шлем.

Лианы, опутавшие рыцаря, уже ослабли. Он выпутался, схватился за длань и стащил с головы своё ведро. По светлой тунике, покрывающей плечи, рассыпались каштановые волосы.

Знакомое лицо. Лицо Меранаваны-да. Почти. И Шелли. И в чём-то — Расни.

Лицо, которое обычно смотрит из зеркала.

— Я — это ты, — сказала Грейн. — Лишь в другой временной период.

Осознание навалилось внезапно и сразу со всех сторон. Инга нараспев произнесла:

— Мы — Девочка-Которая-Учится.

Она видела сейчас все их удивительные, потрясающие жизни.

...Ковёр с затейливым узором, прожжённый с краю.

— Хочешь — я заделаю эту дырку, — предлагает она сводной сестре, у которой на две оливковые руки больше.

— Ты ещё слишком мала, чтобы ткать! — презрительно бросает та, вытягивая губки.

— А ты дай мне тубу.

Из носика цилиндра тянется клейкая паутинка...