— Беги к Длинному Дому, — сказал ему Расни, чувствуя, как лодыжки охватывают цепкие ростки.

Мальчик повернулся и припустил по дорожке.

— Беги, беги! — закричал вдогонку Красный Кот. — И не забудь сорвать все манго у обломанной расамалы — они переспеют!

Пояс уже захлестнули сочные стебли. На этот раз Расни не стал отбиваться, а только глядел кругом, чтобы вобрать в себя, унести в другой мир и высокие папоротники с птичьими гнёздами в стволах, и гомон пёстрых попугаев, и ящериц, взлетающих зигзагами по листьям.

Инга увидела, что Красного Кота оплетает зелёным, рванулась к другу — но поздно: мощные стебли закрутились и сомкнулись у него над макушкой.

Её саму притянуло к ближайшему стволу, накрыло ветвями. Окутала мгла.

Снова знакомое дупло, она лежала на деревянном полу. Оперевшись на руку Доктора, встала.

Мимо шмыгали белые тараканы; зубы сидели на запястьях, на животе Расни и покрывали ноги.

Красный Кот поднял глаза на спутников:

— Я прошёл испытание. Да, Доктор?

— Нет. — Тот горько покачал головой. — Прошла.

Инга недоумённо уставилась на галлифрейца, потом на Красного Кота: он — девочка?! Но как, это невозможно! Доктор в ответ на вопрошающий взгляд утвердительно прикрыл веки.

Расни улыбался... Улыбалась:

— Когда ты понял?

— С самого начала. — Доктор постучал себя сбоку по носу. — У тебя не было шансов.

— Ух ты хитрый летучий лис! В следующий раз натрусь тухлой черепахой.

Расни попыталась поправить съехавшую повязку с перьями, но не смогла из-за существ, закрывших пальцы. Она стала белая уже по плечи.

— Что со мной будет теперь, Доктор? Как насчёт посмертия? Я превращусь в дикого красного кота и буду охотиться в джунглях, охраняя Длинный Дом?

— Нет, не выйдет. Ты станешь веточкой Древа, его частью.

— Значит, и тут обманул старик Еонт! — донеслось из-под копошащейся массы.

Зубы рассыпались, разбежались — и ничего не осталось. Пустота снаружи и внутри.

Инга села, прижавшись спиной к лианам. Было слышно, как за тонкими стенками деревянных проводов бегут соки во все концы огромного организма, от корней к самым кончикам листьев и обратно. Бегут и уносят с собой чувства, память, жизнь.

— Откуда ты знаешь, что случится с Расни? — отрешённо спросила она.

— Здесь везде ментальные надписи на фонарях. У каждого разветвления коридора, — отвечал Доктор, садясь рядом. Он сжал губы, словно пытался проглотить нечто горькое. На секунду закрыл глаза — и продолжил:

— Мы в широком стволе «Стрельба из лука». Вон там начинается ветвь — «стрельба из лука с лошади», напротив «стрельба стоя из ростового лука», дальше «стрельба из олимпийских луков с соблюдением всех правил», которая раздваивается на эпоху применения лука-олимпика и компаундную эпоху.

Окинул взглядом стены и потолок, как будто видит сквозь них нечто без края.

— Мы с тобой в гигантском хранилище всех знаний и умений, которым только можно обучиться во Вселенной. Понять бы только — кто это всё придумал.

— Найду и башку отверчу, — мрачно пообещала Инга.

Она задумалась. На ближайшем фонаре никаких символов, но если всмотреться...

Свет сгущался, слёживался в жгуты и, наконец, образовал рукописные буквы.

Инга протёрла очки, надела снова — видение исчезло. Спросила:

— Получается, девчонки и Расни погибли из-за своих талантов? Древо что — детей предпочитает кушать?

— По-видимому.

— Но я-то не ребёнок!

Выразительная бровь скептически взвилась. Оба замолчали.

Инга не хотела признаваться в этом — но какой бы взрослой она себя ни чувствовала и ни пыталась казаться окружающим, ей всё равно только семнадцать.

— Ну ладно, проехали, — сдалась она. — А тебя-то сюда как занесло?

Доктор принялся рассказывать о том, как в ТАРДИС появилось две Клары.

...Пойманная подняла глаза. Они были ярко-зелёные.

— Ты действительно хочешь узнать?

Из её зрачков вырвалось изумрудное пламя и ударило в лицо Доктора.

Он оказался в зале, наполненном различными устройствами: здесь стояли элементы глобальной блокировки планет от внешнего вмешательства, скафандры, системы космических кораблей, проецирующие силовые поля. На стенах висели части от далеков, киберлюдей, доспехи силлурианцев. В углу застыл зайгон весь в липучках, как на щупальцах осьминога.