— Чушь! — фыркнул Чёрный Бык. — Быть усыплённым синей жабой — и при этом видеть? Он врёт!

Поднялся гвалт. Вождю снова пришлось всех успокаивать:

— Пусть объяснит.

Пунан прижал ладони к груди:

— Я шаман! Синюю жабу я глажу с тех пор, как ребёнком сидел в переноске, её дух — дружественный для меня!

По толпе прошёлся одобрительный рокот. Шаман — это другое дело.

— Кого ты увидел в шатре? — «Тесак» обрубил шум.

— К телу подошёл маленький мальчик с большим сумпитаном. Он отрезал голову, бросил в заплечный мешок и скрылся. На теле мальчика не было татуировок, кроме одной — скорпион справа.

Расни схватился за правое плечо. Лучше бы он этого не делал.

Зал взорвался. Все кричали, свистели, стучали копьями и мотыгами. «Скорпион — знак сына вождя каянов», — повторял каждый.

Глава племени бросил к ногам Расни тонкую красную палочку. Гвалт тут же утих.

— Твоя стрела?

Тишина была просто магической. Кажется, даже попугаи с обезьянами наконец-то выключились: лес внимал.

— Тьфу! — раздался вдруг голос Инги. — Не нужен мне ваш раб!

Все взгляды обратились на бледнокожую, так что ей стало не по себе. Захотелось убежать отсюда подальше, да только местные-то быстрее бегают, и в джунглях непонятно кто ходит. Выручил Красный Кот:

— Да, это моя стрела, — очень спокойно ответил он.

Вождь стал прямее, хотя, казалось бы — куда уж, повернулся к народу:

— По обычаю каянов ребёнок становится мужчиной, если принесёт в Дом голову врага. Два цикла назад Расни принёс голову старейшины пунанов. И стал взрослым. На горле юноши расцвёл черным цветок баклажана. Теперь мы видим — пунан не был убит. Он погиб от копыт носорога. Что заслуживает тот, кто обманул своё племя?

С минуту все молчали. Начало ритмично стучать копьё. К нему добавилось второе, потом ещё. Скоро все копья, мотыги и трубки отбивали одно, и вместе с ударами билось слово:

— КАЗНЬ!

— Отрубите руки, ноги и бросьте муравьям, — буднично велел «отец».

К мальчику с двух сторон подступили телохранители вождя; Расни схватился за меч. Кругом зашуршали сумпитаны: даяки, переговариваясь, заряжали стрелы с парализующим, не смертельным ядом — никто не хотел лишиться кровавого зрелища.

У Инги между лопаток пополз холодок: вот сейчас начнут рубить — и чем можно помочь?! Расни был рядом в сложные минуты, охранял, выручал. А его теперь некому выручить...

Она решительно двинулась к центру поляны, прямо по ногам, не обращая внимания на возмущение ярых охотников за головами. Что сделает хрупкая девушка с ордой накачанных дикарей? Неважно, но мало им не покажется!

Отпихнув телохранителя, увешанного клыками, встала рядом с Расни и заявила:

— Я шаман! Кто тронет Красного Кота, у того живот скрутит, и волдыри выскочат. Чего, не верите? А прививки у вас есть?

Но даяки не особо напугались: обнажив подточенные зубы, телохранитель больно сцапал Ингу за предплечье и зарычал, вытаскивая из ножен короткий клинок — шутки кончились. Зачем руку-то жать с такой силищей?

Лучше бы не высовывалась...

Вдруг по толпе напротив прошло движение — так землеройка вздыбливает слежавшуюся почву.

На поляну вырвался Доктор. Он махал руками и вопил:

— Вы окружены чудовищами! Скорее, в Дом!

На лице вождя ничего не отразилось:

— С тобой был старик. Мне говорили. Подстрелите его.

Инга отвернулась, чтобы не смотреть... И заметила, как стоявший неподалёку воин взлетает спиной к лесу. В воздухе висели, пытаясь отбиться от невидимого противника, ещё двое, их дёрнуло и потащило, за несчастными сомкнулись заросли. С середины поляны она услышала голос Доктора:

— Прочь от деревьев! В укрытие!

Его послушались — телохранитель отбросил Ингу на землю и ринулся в толпу, которая бежала к сходням, сбивая менее расторопных даяков; пожалуй, спешка могла унести жизней больше, чем любые чудовища. Галлифреец жестом остановил давку — у него получилось не хуже, чем у вождя — и задержал особо рьяных, чтобы не лезли по головам.

Инга поднялась, отряхнула юбку. Она терпеть не могла час пик, поэтому держалась в сторонке от завывающих и трясущихся туземцев. Что? Невидимая смертельная опасность? Да ладно, это вы Стощупальцевого Осьминога не нюхали...

Тут в пяти шагах от неё что-то чвякнуло, на почве остался след от «лома».

— Эй, с дороги, даму пустите! — Инга изо всех сил заработала локтями, прорываясь к сходням. — Девушек вперёд, вы джентльмены или где?!

Но о хороших манерах здесь не слышали — и ближайшие веков пять не услышат. Татуированные спины смыкались, перья головных повязок лезли в нос; чужачку выпихнули прямо под ноги неведомым монстрам.

В это время глава племени, задержавшийся на середине поляны, взмыл вверх, его шею как будто сдавило с двух сторон нечто острое, как ножницы. Красный Кот отпрыгнул, сощурил глаз, прикидывая угол — и выстрелил; стрела угодила аккурат в сочленение «ножей».