Шрифт:
— Я обманул Ритайю. Она не простит меня.
— В чём же ты её обманул, вы только встретились?
Расни ударил кулаками по коленям, сглотнул. Слова с трудом выдавливались из его губ.
— Я не могу убить её жениха. Я никого не могу убить, ни одного человека.
Инга не поверила:
— Как же ты подстрелил рыцаря?
— То железное страшилище? — удивился Красный Кот. — А разве это был человек?
Вон тот сучок, возле его ног, очень напоминает наполовину разложенный перочинный нож с человека размером, да ещё и в зазубринах. Интересно, что за растение такое? Нет, лучше по здешним зарослям не лазить. Инга припомнила рассказы у костра:
— Хорошо. Ты говорил, что принёс свежий череп, чтобы стать мужчиной.
Он только покачал головой.
Послышался шелест; продравшись сквозь кусты, к ним выпрыгнул Сури:
— Вот ты где, Красный Кот! Тебя ждёт вождь.
Расни вскочил, как пружина, запнулся обо что-то, рефлекторно подпрыгнул — и побежал вслед за приятелем. Было заметно, что он просто рад увильнуть от ответа; странное растение куда-то подевалось.
Глава 4.
Сури, или Шурик (как его про себя обозвала Инга) на ходу взахлёб рассказывал о новом хищнике, появившемся в джунглях.
— Сначала нашли беднягу Солнечного Медведя без кожи. Потом — отца Быстрой Тигрицы, вернее, его кости и повязку. Ещё двоих сильно подгрыз леопард, но головы были на месте. Мы уже три недели из-за этого неведомого зверя в лес не ходим; дичи не добудешь, еда кончается. У моего отца осталась только большая бутылка сока дерева ним, который от жуков, лечебных трав нет.
— Как мой отец? В добром здравии? — перебил Расни, совершенно не слушавший новости, весь в себе.
— В добром, в добром. — Сури лукаво подмигнул. — Хочешь скорее похвалиться узорами? Не волнуйся, он будет гордиться таким сыном! А меня мать опять сравнениями задушит.
Услышав это, Красный Кот просиял. Он пытался сохранить суровое выражение, но мечтательная улыбка то и дело выскакивала, пробегала, как ящерка по лику деревянного идола.
Друзья вышли к поляне перед Длинным Домом, с землёй, утоптанной до охровой корки. Само жилище начиналось где-то на уровне третьего этажа, ниже были только толстенные столбы. По опушке выстроилось полумесяцем племя. В середине, между двумя лучшими воинами, стоял вождь, весь разукрашенный вытатуированными розочками и с длиннющими перьями на цветной косынке. Он велел Расни приблизиться.
— Сколько же тут у вас всякого на ветках весит! — решила поделиться Инга, стоя в задних рядах. — Если бы ещё понять, что съедобное.
— А ты пробовала когда-нибудь абиу? — Шурик приветливо осклабился щербатым ртом, глаза при этом были хитрющие-хитрющие.
Узнав, что не пробовала, умчался куда-то и вернулся с жёлтым плодом, который по форме напоминал лимон, только большой и гладкий.
Инга скривилась в предвкушении кислятины, однако сливочно-карамельный абиу оказался очень сладким. Она хотела поблагодарить за угощение, но губы не смогли разжаться — склеились.
Посреди поляны Расни поклонился вождю, попытался обнять — тот знаком приказал остаться на месте. Его осанка была безупречна, голос правителя каянов рубил, словно тесак:
— Сначала с девушкой, потом с тобой.
Он глянул прямо на Ингу, вычленив её взглядом из толпы. Даяки вокруг посторонились.
— Что ты умеешь? Судя по рукам без рисунка — ничего.
— М-мм-м, м-м-ммм, — попыталась ответить Инга.
— Мне непонятен твой диалект. — Глава племени нахмурился.
Вот же Шурик, вот же сын крокодила! Ну невозможно разлепить губы, надо было именно сейчас своё абиу подсунуть?!
Выручил Расни:
— Отец, она неплохо врачует раны.
«Отец?» У них так принято называть начальника?
— Травник у нас уже есть. Без трав, правда. Ладно. Оставайся. Будешь работать на поле. Хорошо себя покажешь — подберём тебе жениха. Даже не из рабов. Может быть.
— Ммм! М-ммм! МММ!
Подлый змей этот Шурик! Попадись только, прохвост.
— Она согласна и благодарит тебя, — перевёл Расни.
Ему тоже достанется.
— Теперь с тобой. — Вождь кивнул широкоплечему воину в розовых бусиках и таких же, как у самого, розанчиках: — Приведи пленника, Чёрный Бык.
Вскоре перед Расни бросили худого мужчину с угольного цвета кожей. «Пунаны, он из пунанов», — зашушукался народ кругом.
Воздетая рука главы племени заставила всех затихнуть.
— Пусть говорит.
Чужого человека подняли и подпихнули мечом в спину. Тот затараторил, косясь на остриё:
— Два цикла назад нас постигла беда: нашего старейшину затоптал носорог. В тот же день я проводил обряд в шатре, но кто-то обманул часовых, усыпил охрану из шести мужчин стрелами, смоченными секретом синей жабы, и пробрался внутрь. В шею мне вонзилась красная стрела, она у вас. Я упал, потеряв контроль над членами, однако продолжал видеть...