— Пандемии холеры во Вьетнаме и Камбодже локализовать пока не удаётся. Врачи Южной Кореи сообщают, что лепра взята под контроль. Тиф в Доминикане и на Кубе унёс уже более двух тысяч жизней...

Инга поперхнулась морковкой и замерла с открытым ртом. Что, простите?! Это же будущее, здесь все обязаны быть здоровенькими-счастливенькими, летать к звёздам и сажать на них яблони — какие ещё холера, чума и тэ дэ?

Да, дела. Весь мир погибает из-за средневековых болезней — и продвинутые медики нового века не могут найти эффективного лекарства?

— Никаких телепередач за едой! — встрял холодильник. — Шум наносит вред пищеварению.

— Тоже, еда! — фыркнула Инга. — Мне интересно!

Но телевизор уже затих и смотался в коридор.

После всей беготни сидеть на кухне и попивать чай было просто изумительно. Она ещё раз подошла к самоварищу, который гарцевал туда-сюда, восседая на собственном столике.

— Одну чашку кофе со сливками и сахаром, пожалуйста.

Из гнутого носика в стакан полилась пышущая паром струя.

— Кушай, кушай, Федора Егоровна! — прогудел сказочный чайник-автомат.

И этот на лишний вес намекает, вот медный паразит!

— Здравствуйте, я — Мадам, — прозвучал сзади приятный низкий голос.

Инга обернулась, придерживая кофе. Перед холодильником стояла полноватая женщина средних лет, в песочном костюме с юбкой-карандаш. Безупречная укладка, деловая улыбка, блокнот и ручка наготове.

А входная дверь-то не открывалась.

— Кто ты? — спросила женщина. — Чего ты хочешь?

Через песочный костюм можно было разглядеть высунувшегося из ванны мойдодыра.

Так, если прошмыгнуть мимо холодильника, удастся сбежать в прихожую. Стакан полетел навстречу приведению; протиснувшись между ним и косяком, Инга ворвалась в соседнюю комнату и захлопнула дверь.

Мадам подошла от окна:

— Кто ты? Чего ты хочешь?

— Пристала тут со своими варлонскими вопросами!

Подвернувшийся кстати тостер с воплем пролетел сквозь идеальную укладку — на мгновение появились цветные квадратики, как помехи на телевизоре.

— А, голограмма! — выдохнула Инга.

— Я — суперкомпьютер, моё предназначение — учитывать интересы каждого жителя Земли. Чего хочешь ты?

— Чего хочу? — Она облизала губы. — У вас тут будущее, да? Мне нужно лекарство от рака поджелудочной железы четвёртой стадии. Изобрели такое?

— Подождите, проверяю информацию.

Голограмма стояла и улыбалась. Потом произнесла:

— Вынуждена тебя огорчить, хотя бы на сорок процентов эффективного средства не найдено. Что-нибудь ещё?

— Ничего, — тихо ответила Инга и села мимо кровати, потому что та снова отодвинулась.

— В таком случае вы будете интегрированы и займёте надлежащее место в общественной иерархии.

— Ага, выдадите за раба, знаем, — откликнулась Инга.

Мадам исчезла.

На душе тапиры скребли. Да и что толку, если бы его изобрели? Домой не попасть.

В комнате между тем происходило какое-то нездоровое движение: шкафы отъехали к окну, кровать поднялась вертикально, пушистый ковёр сложил ворсинки и стал гладким, упругим.

Въехали три робота, подозрительно похожие на тренажёры; за ними вползла скакалка.

— Зарядка! Зарядка! — скандировала мебель.

— Спасибо, я уже напрыгалась. — Инга отпрянула и ударилась спиной об гардероб. — На год хватит!

Скакалка обвилась вокруг ног:

— Только посмотрите на свои мышцы! Их необходимо укреплять.

— Надо вам спеть песню о пользе физических упражнений! — воскликнул самоварище, и его стол начал приплясывать.

— Зарядка всем полезна, зарядка всем нужна! — затянули шкафы, подхлопывая себе дверцами:

Шкафы то съезжались, то разъезжались, наклонялись в разные стороны, так что посуда внутри металась туда-сюда и ударялась о стенки.

— Эй, вы прекратите танцевать?! — напрасно просила Инга.

— Они только начали, — сообщил шёпотом мойдодыр.

— Слушай, тебе же это всё не нравится? — Инга повернулась к нему. — Почему сам кренделя кривыми ногами выделываешь?

— Иначе не могу — танцы заложены в мою программу, для психологической реабилитации пациентов, — ответил умывальник, помахивая полотенцами.