В песне ещё были слова, только не все приличные: народная, наверное.

Кордебалет из божьих коровок въехал на ковёр и закружился красным водоворотом, чёрные точки каждой сложились наподобие залихватской улыбки. Из прихожей раздавалось ритмичное топанье — там подпрыгивал холодильник.

Настольные лампы забрались на шкаф, верхние светодиоды погасли. В лучах софитов, большого и маленького, выступали двое танцующих.

— Дурдом! — простонала Инга, наблюдая, как тостер со скакалкой пытаются изобразить влюблённую пару.

Когда песня закончилась, кордебалет окружил мойдодыра и удалился чистить раковину. Снова зажегся свет.

В комнату въехала стеклянная тумба с лекарствами на полочках, повернула квадратную голову к Инге:

— Зарядка отменяется. У меня срочный приказ от Мадам.

— Вечно ты не вовремя, медицинский бот! — Скакалка погрозила хвостом. — Мы почти убедили пациента!

Бот не слушал.

— У вас обнаружено отсутствие вживлённого чипа в лобной кости и правом запястье. Необходима срочная трепанация черепа.

Он звякнул и выпустил восемь манипуляторов с различными насадками — скальпели, острые молоточки, маленькие циркулярные пилы...

— Не надо мне ничего вживлять! — предупредила Инга.

— Чип позволит вам общаться, заказывать товары и услуги, контролировать своё здоровье, — наступал железный садист, — без чипа немыслима жизнь современного человека.

— Но я не хочу!

— Согласно закону номер двести сорок пять от две тысячи тридцать шестого года, данная процедура обязательна. Согласие не требуется.

— Кто-нибудь! Ну в этой автоматической психушке должен же быть хоть один живой человек?!

Перепрыгнув через пыточные орудия, Инга понеслась на кухню и юркнула под мягкое сиденье, прямо на стопку клеёнок — хоть диван обычный.

Сквозь щель она видела, как мечутся туда-сюда роботы. Но вот в столовую вплыл белый шкафчик с цилиндрической головой на длинной суставчатой шее-штативе.

«Рентгеновский аппарат, — поняла Инга. — И тогда они позвали Вия».

Голова поездила туда-сюда на каретке, загудела, открылись шторки-жалюзи.

«Поднимите мне веки», — задохнулась от ужаса несчастная пленница.

Рентгеновский луч метр за метром стал обшаривать комнату. И упёрся в сидение.

«Вий» не издал ни звука. Но со всех сторон к дивану ринулась электронная нечисть — вещи общались через собственную сеть.

Тележка-носилки присела рядом, на неё выволокли Ингу. По рукам-ногам ползли ремни, растягивая на ложе, медицинский бот приготовился резать.

— Помогите! — в отчаянии крикнула она. — Слышите?!

Подъехал автомат-анестезиолог, протянул к лицу прозрачную маску, из которой шёл резкий запах эфира.

— Нет!.. — Сознание уплывало.

Вдруг маска отлетела в сторону, раздался грохот, ремни ослабли и безвольно соскользнули. Сквозь слёзы Инга увидела длинные худощавые пальцы и засмеялась:

— Это ты!

Она сползла с носилок, пошатнулась — её подхватили тёплые руки. Медицинский бот искрил, рентген не мог двинуться, только напрасно жужжал, анестезиолог валялся на полу и крутил колёсиками.

Но сбоку уже крался телевизор, холодильник угрожающе придвинулся.

— Идём, — углом рта предложил Доктор и рванул мимо жадных металлических лап. Счастливая блондинка бежала следом.

Они пробежали в короткий шлюз, Доктор махнул отвёрткой — и стеклянные створки сомкнулись; изнутри обрушился град звонких ударов, пошли трещины: пробивалась техника. Со всех сторон прянули струи горячего пара, в носу горело от спиртовой вони. Впереди распахнулся проход. Зажмурившись и ухватившись за сюртук Доктора, Инга вылетела на свободу; железная дверь захлопнулась за спиной.