— Ты знаешь, отец, — повторил Леофрик. Он снова выдержал каменный взгляд отца.

— Тогда верните ее в ее комнату. Под охраной. Пока мы не примем решение о ее судьбе.

— Спасибо, отец, — Леофрик встал, держа Астрид на руках.

— Только не ты. Ты останешься.

Король кивнул стражникам, и те двинулись, чтобы отнять ее у него.

Он не позволил им схватить ее.

— Осторожно! Вы будете нести ее бережно.

Мужчины снова посмотрели на короля, который снова кивнул. Один из стражников с совершенно пустым выражением лица, но с осуждающим взглядом протянул руки, и Леофрик положил на них неподвижное тело Астрид.

— Бережно, — повторил он.

Он смотрел, как Астрид уносят прочь. Двое новых охранников уже заняли посты за дверью, и дверь снова закрылась.

Теперь Леофрик остался наедине со своей разгневанной семьей — и епископом, — а Астрид осталась наедине с разгневанными стражниками. Следующие мгновения могли решить ее судьбу — а, возможно, и его…

Бросив последний напряженный взгляд на Леофрика, король подошел к епископу.

— С вами все в порядке, отец?

Франциск жалобно застонал и схватился за голову.

— Вы должны понять, сир. Она — животное. Никакая забота не может сделать ее человеком.

— У нее есть все основания ненавидеть тебя, Франциск! — крикнул Леофрик, отступая от остальных. — Никто в этой комнате не имеет сомнений насчет того, почему она хотела причинить тебе боль. Отец, я знаю, что ты это видишь.

Король опустил голову, совсем чуть-чуть, но достаточно, чтобы Леофрик понял — он снова чувствует вину за страдания Астрид.

Однако епископ еще не закончил. Он перестал причитать, сел прямо и уставился на Леофрика.

— Я выполняю дело Господа, ваша светлость. Ни мне, ни вам не пристало подвергать сомнению его пути.

— Но есть ли тот, кому пристало подвергать сомнению твои дела? Есть, и это король. — Леофрик подошел к отцу. — Отец, я знаю, ты чувствуешь, что это неправильно. Я стоял на коленях рядом с тобой в часовне. Я стоял рядом с тобой в Черных Стенах. Ты это чувствуешь.

Он знал, что это правда. Он видел вину и досаду отца, и это было единственным объяснением той снисходительности, которую он проявлял до сих пор. Король не видел Астрид, но снова и снова думал о ней, об их пленнице — и если бы он действительно верил словам епископа, то Астрид была бы убита, в Черных Стенах или на плахе, давным-давно.

Отец Франциск тоже знал, что это правда. Когда он снова посмотрел на Леофрика, его глаза были холодны и темны, но, повернувшись к королю, он смягчил взгляд.

— Я говорю правду во имя Господа, сир, и творю дело Господне. Я отдал бы свою жизнь во имя этой цели. И я говорю вам, что дикарь всегда останется только дикарем.

— Но, ваше преосвященство, — нахмурившись, ответил Эдрик. До сих пор он молча наблюдал. — Она ведь человек, не так ли? И одна из нас? Разве апостол Павел не завещал нам нести свет темным людям? Неужели Господь откажет ей в спасении?

Леофрик увидел свет, ведущий из этой внезапной темноты. Его брат нашел в словах Франциска трещину, нашел ошибку в его священной логике. Король должен был ее понять.

И действительно, король понял.

— Отец, вам нужно позаботиться о своей голове.

Осознав свое поражение, епископ занервничал:

— Я в порядке, сир, клянусь. Она дикая, но не настолько сильная, чтобы причинить вред слуге божьему.

— Оставьте нас. — Король отошел к своему столу и больше не обращал на епископа ни малейшего внимания.

В его молчаливом отрицании было больше, чем уже сказали слова, и отец Франциск понял это. Он побледнел и приоткрыл рот, его взгляд перебегал с короля на принца Эдрика, на Леофрика. Наконец он собрал все свое достоинство и поклонился.

— Ваше величество.

Он попятился и вышел из комнаты, и королевское семейство осталось в одиночестве. Отец Леофрика повернулся к нему.

— Правда в том, что ты не можешь заполучить эту женщину. Она не может быть для тебя ничем, и что бы я ни решил для нее, я хочу, чтобы ты в ее судьбу не вмешивался.

Вот о чем они спорили, когда Франциск вошел в комнату. Король с присущей ему проницательностью увидел то, что Леофрик в себе только подозревал: он любил Астрид. Но король не видел того, что видел Леофрик: возможности для брака.

— Она не доверяет никому, кроме меня, отец. Ты сам это видел. Только я могу помочь ей стать частью нашего мира. Может быть, она примет крещение.

Отец вздохнул.

— Ну а дальше? Ты не можешь жениться на дикарке. Что хорошего в этом союзе для королевства?