На лице Тнаыргына появилась усмешка. С какой-то стариковской застенчивостью он сказал:

– Я голый.

– Как голый?

– Голый. Без рубашки.

– А-а! Рубашки нет? Ну ничего. Хочешь, Тнаыргын, я подарю тебе рубашку?

Старик опять усмехнулся.

– Рубашка есть, - сказал он.
– Велел сшить. Только без пользы валяется она в сенках. Не ношу ее.

– Почему же?

– Тело чешется от нее. Без рубашки лучше. Вошь заводится в матерчатой рубашке, - смущаясь, сказал старик.

– А как же вот Ульвургын в рубашке ходит? Ученики - тоже. Да и я ношу рубашку.

– Коо, - уклончиво ответил он.

– Когда была одна рубашка, - сказал Ульвургын, - и у меня чесалось тело. Завел три - перестало. Не все время ношу одну. Меняю. Стало хорошо.

– Правильно, Ульвургын. А у тебя, Тнаыргын, стало быть, одна рубашка?

– Да, одна. И та не нужна.

– Ну хорошо. Не надо - так не надо. Но все же я хочу тебе подарить рубашку. Пусть она будет второй. И если тело зачешется, ты попробуй сними ее и сейчас же надень вторую.

Старик засмеялся.

– Запутать следы, как путает старая лиса? И вошь обманывать нехорошо!

– Принимай подарок, Тнаыргын. Будет у тебя две рубашки, - сказал Ульвургын.

– Или попробовать, Ульвургын, еще раз?
– серьезно спросил старик.

– Попробуй, - посоветовал он ему.

Обрядив его в рубашку, мы присели к столу. Поговорили о зимней охоте, о школе, о том, что у чукчанки Анканаут в больнице родился сын; поговорили о новостях, которые были на побережье. Вдруг Ульвургын прервал разговор:

– Подожди! Если гость приехал, то не сухим горлом он новости рассказывает.

– Забыл, забыл, Ульвургын! Сейчас приготовим хороший, крепкий чай.

Между тем я совсем не забыл. Я давно хотел продемонстрировать Ульвургыну действие электрического чайника. Показать его просто, что называется, ни с того ни с сего, мне не хотелось. Я несколько месяцев ждал удобного момента показать чайник. И теперь случай подвернулся.

Мои друзья чукчи, любознательность которых я испытывал на каждом шагу, пусть не осудят меня. Показать чайник сразу же после приезда - это одно. И совсем другое - когда прошло уже ползимы, когда всякие новинки исчерпаны и жизнь идет своим обычным, нормальным путем.

Я хорошо знал, что каждое новшество, с которым приходилось чукчам знакомиться впервые, показанное в соответствующей обстановке, давало прекрасные результаты. Иногда это служило темой многих бесед. Когда-то они уже познакомились с электролампочкой и давно перестали удивляться горящим внутри железным проволочкам. Лампочка никого теперь не удивляла. Но вот электрического чайника они еще не видели и даже не знали, есть ли такой чайник.

Когда Ульвургын сделал мне замечание по поводу "сухого горла", я вытащил чайник из чемодана.

– Будем пить из нового чайника, - сказал я несколько торжественно.

– Ай-ай-ай! Какой хороший дорожный чайник!
– вскрикнул Ульвургын и вскочил со стула.

Я держал чайник, закрыв рукою вилку, а Ульвургын поглаживал его и смотрелся в блестящий никель.

– Можно пить чай и глядеть, как ты пьешь. Все равно зеркало, восторженно говорил Ульвургын.

Даже старик Тнаыргын привстал и, заинтересовавшись, подслеповато разглядывал его.

Когда наконец они сели на свои места, я поставил чайник на угол стола. Затем я взял кувшин с водой, в котором плавали комки нерастаявшего снега. Вода вместе со снегом забулькала и полилась в чайник. Незаметно включив шнур, я стал рассказывать гостям о новых заводах, где вырабатывают много разных вещей.

– А почему в факторию не привозят такие чайники?
– перебил Ульвургын.

Гости очень охотно поддерживали беседу до тех пор, пока Ульвургын не вспомнил, что они до сих пор еще не попили чаю.

– Э, ты опять забыл!
– сказал он.

– Нет, я не забыл. Вот сейчас закипит вода, и мы будем пить.

– Не думаешь ли ты, что она закипит от наших разговоров? усмехнувшись, спросил Ульвургын.

– Да. Пока мы поразговариваем, чайник будет готов.

– Что-то я не вижу, чтобы ты был пьян. Разве ты забыл, что чайник не поставлен на огонь? Ведь под чайником нет примуса.

– Примуса не нужно. Он и так закипит, без примуса.

Старик Тнаыргын посмотрел на меня укоризненно. Казалось, что он счел неуместными мои шутки, тем более, что попить чаю хотелось.

– У нас горло ссохнется, если мы будем ждать, когда он закипит у тебя на столе. Может быть, ты вздумал разложить вокруг него костер из твоих бумаг?

– Да нет же, Ульвургын! Пощупай, он уже теплый стал.

Мои гости переглянулись между собой и, наверно, подумали: не с ума ли я начинаю сходить?