– Мне смотреть нечего. Я наизусть их всех знаю. Вот он, листок! Сердце - в норме, нервы - в порядке, а для вашего брата больше ничего и не требуется. А его глазами можно отсюда рассматривать Америку.

– Вот и отлично! Я только, доктор, буду просить вас никому не говорить, что Таграй учится летать.

– Это почему же? Что за секрет?

– Он будет приезжать ко мне под видом обучающего моих бойцов чукотскому языку.

– Тайну мы умеем держать не хуже вас. Но только я ни черта не понимаю во всей этой истории, - развел руками доктор.

Андрей Андреевич засмеялся.

– Модест Леонидович, здесь ничего особенного нет. Дело в том, что если заранее все будут знать, что Таграй учится летать, - это одно дело. И совсем иное, когда он стоит, предположим, около самолета, кругом народ, он влезает в кабину... вспорхнет и полетит один.

Доктор, видимо, представил себе этот момент и улыбнулся, а Андрей Андреевич продолжал:

– Ведь это же целая революция! Какой удар по шаманству! Ведь эти гады до сих пор распространяют болтовню, что в летчиках злые духи сидят.

– Доля правды и резона во всем этом деле есть, - сказал доктор.
– Ну ладно. Летать он, конечно, может. Только, Андрей Андреевич, пожалуйста, выкрутасы воздушные не устраивайте. Разные там фокусы-мокусы, петли ваши...
– и доктор смешно изобразил все это руками в воздухе.

Таграй стоял у больничного крыльца и с нетерпением дожидался Андрея Андреевича.

У ПОГРАНИЧНИКОВ

Человек в дубленом русском полушубке с бараньим воротником сидел в школьном зале. В одной руке он держал шапку-ушанку, в другой - большие рукавицы из оленьих лапок. Время от времени он покручивал рукавицами в воздухе.

Мимо него прошла школьная сторожиха чукчанка. Она посмотрела на него и молча с усмешкой показала колокольчик.

Не торопясь, вразвалку, как утка, она шла по длинному коридору и звонила около каждой двери, долго размахивая колокольчиком.

Позвонив в свое удовольствие, сторожиха с той же усмешкой прошла мимо красноармейца обратно.

В старших классах окончился последний урок. С шумом выбежали ученики и, увидев пограничника, окружили его. Каждый спешил поздороваться.

– Мне Таграя нужно, - сказал пограничник.

– Он придет. Он в классе, с учителем разговаривает.

– Таграй, Таграй!

– Таграй, Чельгы Арма* приехал. На многоголосый крик вышел Таграй вместе с Николаем Павловичем.

[Чельгы Арма - Красная Армия.]

– Товарищ Таграй, я приехал за вами по распоряжению начальника. Нарта стоит около школы, - сказал красноармеец.

– Подождите, подождите! Ему же пообедать нужно, - вмешался учитель.

– Начальник сказал, что пообедать можно у нас в погранпункте. Мы успеем приехать к обеду.

Таграй вопросительно посмотрел на учителя и, не встретив возражения с его стороны, сказал:

– Хорошо. Я быстро оденусь. До свидания, Николай Павлович. На весь выходной уезжаю.

Он сорвался с места и побежал.

Красноармеец поднял собак и, приготовив упряжку, сел с остолом в руках на нарту.

Кругом него стояли ученики.

– Слушаются тебя собаки?
– спросил кто-то из учеников.

– Еще как! И остолом тормозить не нужно. Только слово скажу - и сразу останавливаются.

– А давно ты научился управлять ими?

– У нас, в Орловской области, с малолетства ездят на них, - шутя заметил он.

– Там у вас, должно быть, другие собаки?

– Такие же, на четырех ногах.

– Кони на четырех ногах у них, - подал голос ученик, стоявший сзади.

Подбежал Таграй. Он взглянул на упряжку и весело сказал:

– Давай, я буду управлять собаками.

– Не полагается, товарищ Таграй, - ответил пограничник. И, желая смягчить свои слова, добавил: - Садитесь, садитесь.

Нарта побежала мимо больницы.

– Тагам, тагам! До свидания, доктор!
– крикнул Таграй и помахал рукой.

Доктор стоял на крыльце и тоже махал. Он смотрел вслед убегавшей нарте и думал:

"Вот черт! Увез все же парня. Летчика готовить! Да из такого пария я бы лучше доктора сделал!"

Домб пограничников расположились у самого берега моря. Виднелись мачты радиостанции и красный флаг, развевающийся по ветру.

Часовой с винтовкой в руках пропустил нарту и вновь зашагал по скрипучему снегу.