Жалко было самому. Все-таки человек он... А нельзя было не бросить. Смотри, парень, Араро и тебя может прогнать. Хотя ведь ты не русский. Может, и не прогонит.

– Тебя как зовут?
– спросил Ктуге.

– Чомкаль.

– Вот что, Чомкаль: меня Араро не прогонит. Учить я буду. Ты знаешь, Чомкаль, кто меня послал? Сам Сталин. Слыхал?

– Немножко слыхал, а понять ничего не могу.

– Подожди, не сразу. Потом поймешь. Сколько вас всего пастухов?

Чомкаль стал считать, произнося вслух имена.

– Одиннадцать, - сказал он наконец.

Ктуге развязал тюлений колауз и вытащил пять букварей.

– Вот, Чомкаль, для начала. Одна эта штука на двух пастухов.

– Не надо нам!
– взмахнул тот обеими руками.

– Возьми, возьми! Здесь картинки есть. Видишь, вот олень нарисован.

Чомкаль пристально вгляделся в рисунок и с раздражением сказал:

– Неправильный олень. Так олень не стоит. Ноги неправильно стоят. А куропатка вот правильная. И горностай шею так сгибает.

– Раздай, Чомкаль, эти штуки-книжки по одной на двух пастухов, а эту, с пометкой, - Ктуге ногтем поставил крестик на обложке, - на трех пастухов. Понял?

– И-и... понял.

– Разглядите сначала картинки. Что будет непонятно, приеду - расскажу. Вот это Ленин, а это Сталин.

Неумело держа в руках книжку, Чомкаль стал рассматривать портреты.

Упряжка побежала дальше. Ктуге оглянулся и увидел бегущего рядом с нартой Чомкаля.

– Что такое?
– спросил он.

– Не надо нам их. Возьми, положи себе в мешок.

– Нет, так нельзя. Раз мы с тобой договорились, то обратно нельзя. Такой новый закон.

– Араро показать их можно или не можно?

Ктуге встал с нарты, подумал и сказал:

– Пока не надо показывать. Когда придет время, я сам скажу ему.

– Эгей!
– и пастух, размахивая книжками и палкой, побежал к стаду.

Стойбище Араро, состоящее из десяти яранг, расположилось в долине реки.

Издали оно казалось вымершим и затерянным в этих глубоких снегах. Лишь из одной крайней яранги тоненьким столбиком тянулся дымок. Но как только нарта стала подъезжать, стойбище вдруг ожило. Поднялся крик, выбежали дети.

Шаман Араро - он же и хозяин стойбища - сидел в холодной части яранги. Перед ним на длинной цепи висел огромный медный котел. В котле варился маленький олень. Араро был одет в пестрые пушистые оленьи шкуры и, сидя на шкурах, курил из длинной, тонкой медной трубки. Это был крепкий человек лет пятидесяти, с упрямым и волевым лицом. Глаза пронизывали готовивших ему обед женщин. Женщины суетливо подкладывали в костер вереск и сухие ветки ивняка. Вода в котле пенилась, и легкий пар метался на поверхности закипавшей воды.

– Кто там приехал?
– спросил Араро.

– Береговые чукчи.

– Пусть зайдут сюда.

Исподлобья взглянув на вошедшего Ктуге, шаман спросил:

– Ты приехал?

– Да, я приехал, - ответил Ктуге.

– Чей ты сын?

– Сын Омкая, племянник Ульвургына.

– Эгей! Отец твой был немного похож на человека, а дядя твой бездельник. Продался русским.

– Если отец был немножко похож на человека, то я, сын его, стал настоящим человеком, - ответил Ктуге.

– Ого! Язык твой навострился болтать вздор, как у русского. Садись. И если ты приехал за мясом, оленя убивать не буду. Не время убивать. Не захочу и вовремя убивать. Пусть береговые жрут тухлого моржа. Они перестали понимать вкус оленьего мяса. Пусть они едят коровальгын* из железных банок, которые привозят им русские пароходы. Пусть они лижут языком железные банки, и, как черви, объедают остатки жира на опущенной в море нерпичьей шкуре. Пусть.

[Коровальгын - коровье мясо.]

– Мне не нужно мяса, - сказал Ктуге.
– Не за мясом приехал. Я приехал учить грамоте детей и взрослых, кто пожелает.

Араро зло расхохотался.

– Ты хочешь со мной шутить. А к шуткам я не привык. Скажи, бывают чукчи-учителя?

– Да. Появились. Пока я первый учитель. Вот привез книжки, и бумагу, и карандаши. Скоро нужно начать заниматься.

– Тытэ нет вэрин! Вот так диво!
– воскликнул шаман.
– Я звал тебя к себе? Зачем учителя пристали ко мне, как гнус к оленям в летнюю пору?

– Не сам я приехал. Меня послала сюда советская власть.

– Наплевал я на всех учителей! Уйди отсюда! Уйди! Сейчас я буду заниматься едой. Вон через тебя мясо испортилось - пролежало в котле больше, чем нужно. Эти нерпы раскрыли рты и слушают то, что и не след им слушать.

Женщины, как мыши из-под волчьих лап, бросились к котлу.

– Уйди в крайнюю ярангу. Переспи там, а завтра я поговорю с тобой.

– Может быть, ты угостишь меня кусочком вареного мяса?
– спросил Ктуге.