Шрифт:
– Вы, видно, спали, мистер Уиндеграунд, когда я отправляла запрос.
– Ну спроси Джеффри, он оттуда, он скажет.
– Он ничего и никогда мне не скажет, ему зачем-то нужен адвокат, но я никогда не обеспечу ему такую роскошь. Ни один адвокат не согласится защищать его.
Но Кассандра взяла трубку телефона и все же велела привести Джеффри.
Джеффри начал свой монолог, сразу же войдя в двери:
– Сколько раз вам еще говорить, что я никому не скажу ни слова, пока мне, как и любому нормальному американцу, не предоставят адвоката.
– Ни один нормальный адвокат не станет губить свою карьеру твоим делом, - с язвой в голосе сказала Кассандра.
– Вы ничего не сделаете, пока я не получу возможность работать с адвокатом.
– Скажи, где моя дочь?
– разъяренно спросил Том.
– Адвоката!
– крикнул Джеффри, будто его собирались резать.
– Никогда!
– провизжала Кассандра.
И тут со стороны двери все услышали звонкий голос:
– Я буду защищать его в суде, коли вокруг него камни, а не сердца.
В дверях стоял Джон, а за ним Тутанхамон и Кейти с ребенком на руках.
Джеффри сидел в кресле белее полотна и с ужасом смотрел на вошедших. Он не мог и предположить о таком исходе дела. Джеффри просто был уверен, что никто и никогда больше не увидит ни Кейти, ни Тутанхамона, ни, тем более, Джона. Он теперь сидел как провинившийся ребенок, каждую секунду ожидая, что Тутанхамон с яростью его спросит: "Что ты натворил в Далласе?" Но этого вопроса не следовало, будто бы все его разом простили и забыли его подлости. Том с радостью отца обнимал Кейти, своего внука, Тутанхамона, и его радости не было и конца. Кассандра смотрела на Джона, так неожиданно появившегося в ее кабинете, с ненавистью противника, похоже, не узнавая в нем президента Америки.
Том все же решил оставить Кассандру наедине с Джоном и Джеффри. И они всем счастливым теперь семейством покинули ее кабинет.
– Значит, нашелся-таки адвокатишко для этого маленького преступника, с язвой в голосе сказала Кассандра, когда все ушли.
Но Джон умел держать свое достоинство и защищать свое "я", он прекрасно знал уязвимое место любого зазнавшегося политика - власть свыше - и он пригрозил ей тем, что напишет прокурору штата о оскорблении его персоны Кассандрой.
– А я бы на вашем месте прошла и села, не стояла бы в дверях...
– Прекрасно, - сказал Джон, сняв свой плащ и отдав его Кассандре повесить на вешалку, после чего он прошел в кабинет, сел в ее кресло и, все еще показывая свое президентское превосходство над ней, поправил сдвинувшиеся га его шее бинты.
– Вы меня, похоже, недооцениваете, мистер...
– Кеннеди...
– Не так ли?
– спросила Кассандра.
– Мисс...
– Армонти...
– ехидно сказала Кассандра.
– Так вот, мисс Армонти, за свою жизнь я встретил немало тщеславных и самолюбивых прокуроров, нарушавших конституцию.
– Но я же честная американка!
– крикнула Кассандра, - я лучший адвокат Иллинойса! Я не хочу, чтобы вы портили свою карьеру ради этого подонка!
– Во-первых, у меня карьеры нет, а во-вторых, какой же это подонок? Он подонок, потому что какой-то самоуверенный прокуроришко убедил в этом всю Америку.
После этих слов, сказанных Джоном, Джеффри немного подскочил на своем кресле и с горящими надеждой глазами посмотрел на Джона.
– Ты ничего не знаешь об этом сосунке, - начала заново нагнетать обстановку Кассандра, - ты никогда не жил в Чикаго, ты не знаешь, что здесь и новорожденный убийцей быть может.
– Знаете, мисс Армонти, - тверда стоял на своем Джон, - более самодовольного прокурора я не встречал никогда. Я старше вас, я имею богатый жизненный опыт и знаю человека по его глазам. Мне не наврешь, не обманешь. Я знаю, кто такой Джеффри и кто такая ты, и я готов к битве между гордым адвокатом и самолюбивым прокурором.
– Посмотрим, кто победит!
– ехидно, как бы предопределяя свой успех ухмыльнулась Кассандра.
– Посмотрим, посмотрим, - сказал Джон, а потом добавил, - оставь меня с клиентом наедине и без подслушиваний.
Кассандра шмыгнула носом, показав этим свое недовольство, и в ответ получила:
– Я знаю всю конституцию наизусть, так что меня ты вокруг пальца не обведешь!
Она ничего не ответила. Только вышла и включила подслушивающий аппарат. Но Джон уже понял, на что способна эта женщина во имя правосудия, и решил обвести ее вокруг пальца. Он дал Джеффри бумагу и громко (специально для подслушивающего устройства) попросил Джеффри написать о своих родителях. Сам же взял еще лист и написал для Джеффри следующее: