Окончание этой истории Джеффри дочитать не смог, потому что опять пятно на половину страницы залило весь текст, да и конец всей этой трагедии демократа Джеффри знал почти наизусть.

Джеффри от нечего делать еще раз просмотрел листок и быстро вложил его в книгу на его законное место.

– Убийца президента и меткий стрелок Ли Харви Освальд ...- с расстановкой и медленно протянул вслух Джеффри почитанные им последние слова с листка.

И вдруг его словно озарило, он вскочил с нар, сильно ударившись головой об верхнюю полку и крикнул:

– Эврика! О, да! РаХорахте, тебе не добраться до Чикаго! Ты мне сделал гадость, а я тебе напортачу! Еще двадцать пять минут первого. Я еще успею сделать так, чтобы вас всех там расстреляли. Как же мне раньше в голову не пришло такой гениальнейшей подлости!

И Джеффри начал увлеченно набирать коды на машине времени, которую у него не отобрали, потому что в ведомости Джеффри написал: "калькулятор". Когда вся сложнейшая работа над подлостью была закончена, Джеффри нажал на красную кнопку и сильно ударил машиной по столу. Машина зашипела, задымила, даже начала прыгать по столу и чуть не упала на пол. Она крутилась, вертелась, гудела, казалось, что она вот-вот взорвется. Но в мгновенье машина остановилась в движении, пикнула и на экране появилась надпись: "Выполнила труднейшее задание!".

– Конечно, - усмехнулся Джеффри, - Ты и меня туда доставишь. Кайф такой пропускать! Больно надо!

Сказав это, он набрал еще несколько кодов и снова нажал на красную кнопку. Машина зашипела, запрыгала, задымила и... не выдержав нагрузки взорвалась. Джеффри откинуло к нарам, по лбу ему досталось какой-то тяжелой деталькой, и на лбу вскочила живописная шишка. Всю камеру заполнило дымом, и гул стоял по всей тюрьме...

– Норрис!
– крикнул ему один из подоспевших полицейских, - что это, опыты в тюрьме, или как ты это сам называешь?

– Я?!
– вскочил с полу Джеффри, сверкая своей огромной шишкой.

– Ну а кто же? Не приведение же в твою камеру проникло.

– Что вы сделали с моим калькулятором? Я посчитать тут решил, а он на взрывчатке, похоже, что вы с ним сделали?

– Не знаю, не трогали. Что с ним могло случиться?

– Ну вот и я не знаю, мистер. Я хотел сосчитать сколько стоит самый лучший адвокат в Америке, а он не с того не с сего взорвался вдруг...

– Ничего, со мной в школе такое же было, не убивайся, посиди, оклимайся, а к прокурору завтра пойдешь. Постараемся уговорить, бунт устроим.

– Эту железную машину не уломаешь, - сказал ему Джеффри, - в нее заложили программу - она и выполняет. Но вы все же попробуйте, может хоть вам удастся пробудить человека в этой коммунистке.

Когда полицейские ушли, Джеффри сел в угол камеры, словно забитое загнанное животное и безмолвно созерцал на все, сотворенное им. Книга, казавшаяся ему когда-то давно Библией, была теперь разорвана в клочья и прочитать теперь нельзя было ни одного слова. Часы, которые подарил ему в детстве отец, которые каждый час издавали звуки выстрелов, разлетелись на шестеренки. Джеффри был теперь одинок как никогда раньше. У него теперь даже не было ни одной вещи, принадлежащей ему, даже похабной бульварной книжки об убийце и президенте. У него не было ни детства, ни прошлого, а о настоящем он мог только во сне мечтать. Это для него было неосуществимо, потому что тюремная стена отгораживала его от свободы, где можно было развернуть свои крылья и улететь, куда глаза глядят.

Идея Джеффри в действии

Ровно в полдень из ворот дома-норы, где жили раньше Джеффри и Кейти, выехал серый лимузин модели 60-х с американским флагом спереди. На переднем сиденье лимузина за рулем сидел Тутанхамон, спокойно и самоуверенно, а на заднем - Кейти с Андре на руках. Глаза ее слипались после бессонной ночи, проведенной в увлеченных разговорах с Тутанхамоном, и так сидела она в полудремоте, зная лишь о том, что через полтора часа она будет уже не в Далласе. Впрочем, машина медленно, неторопливо, словно пароход по волнам, плыла по улицам Далласа мимо супермаркетов и ресторанов, университетов и стоянок, казино и офисов фирм. Прохладное ноябрьское солнце светило свысока на большой город и грело своими лучами Кейти и ее ребенка на заднем сиденье лимузина.

– Знаешь, Кейти, - разбудил ее Тутанхамон, - Джеффри говорит, что в этой машине когда-то ездил один из американских президентов. Как ты? Веришь?

– С трудом!

– Я тоже. Кейти, а флаг это Джеффри примастачил?

– Не знаю, я не видела на какой машине он даже разъезжал по городу. Да и какая разница, чья это была машина, главное - хорошая и в действии.

– Ну, ну, хорошая и надежная, - посмеялся Тутанхамон, - очень хорошая, с открытым верхом.

– Ну и чего такого, с открытым верхом. Прогулка на свежем воздухе, романтично даже.

– Только не в Далласе, тут это довольно опасно... Суеверный я малость.

– Как это?

– Я тебя просто люблю и не хочу, чтобы с тобой случилась беда.

И они поцеловались. А дальше их разговоры было сложно передать. Это шла речь совсем на другую тему, совсем не про Джеффри, его машины и дома, а про маленьких детей, которых они когда-нибудь заведут, о том, каким вырастет Андре, о своем доме в Чикаго. Американский флаг развевался на машине и каждый раз опускался, когда они останавливались у светофоров. Так было и когда они остановились на красный свет в самом центре Далласа, на перекрестке печально известных Элм стрит и Хьюстон стрит.