– Простите, мисс Армонти, - вмешался в ее монолог Джон, - но Джеффри не похитил миссис Ра-Хорахте, а увез ее в Даллас с ее же согласия.

– Замечание адвоката будет рассмотрено!
– объявил судья, - Я бы вызвал свидетеля, миссис Кэтрин Ра-Хорахте.

Кейти медленно вышла к судье и поклялась на конституции говорить одну лишь правду. Ее взгляд упал на Джеффри, сидящего рядом с Джоном в первом ряду. Джеффри сидел словно забитая птичка и смотрел на нее, как на властителя судеб.

– Вы были при покушении на вашего мужа на месте преступления? услышала Кейти железный вопрос Кассандры.

– Была, - твердо ответила Кейти, - но я была без сознания. Мы втроем плыли на катере и начался шторм. Меня сильно ударило по голове и я потеряла сознание. Потом, по словам Джеффри, катер разбился, а моего мужа унесло в море.

– Затем он вас похитил.

– Не искажайте фактов, мисс Армонти. Я была забита, в шоке, я не знала, что делать, я ждала ребенка, а Джеффри предложил мне уехать куда-нибудь подальше от воспоминаний, чтобы заживить эту рану. Мы были в нескольких городах, а Даллас понравился Джеффри, и мы там остались. Я была тогда в его власти добровольно и подчинялась каждому его слову.

Тут Джон подошел к ней и спросил:

– Кейти, раз все было так, как ты описываешь, почему ты тогда предала его?

– Мистер Кеннеди, я решила вернуться в семью, я решила, что нечего бояться прошлого, хотя и жизнь в Джеффри была терпимой. Зов сердца, понимаете?

– Кейти, насколько я помню твои воспоминания о Джеффри, ты хотела его смерти, - безжалостно вертел Джон.

– Он не совершал ничего противозаконного против меня, это были лишь моральные вспышки ненависти, которые совсем не связаны с тем, о чем здесь идет речь.

Дискуссия с Кейти была окончена. Кассандра же оказалась накауте, но она не сдавалась, а подошла к Джону и заявила:

– Похищение отбрасывается, но осталось у Джеффри еще два смертных греха: покушение и пособничество. Посмотрим, кто эти туры выиграет. Вызываю мистера Ра-Хорахте.

После стандартной клятвы на конституции Тутанхамону был задан естественный вопрос об Александрии, когда Джеффри столкнул его со скалы.

– Ну что, в ту ночь нас в море застал шторм, наше маленькое суденышко раскололось. Кейти сильно ударилась и я бросил все силы, чтобы спасти ее. О Джеффри я ничего не знал, куда он делся. Я подвернул ногу, но все тащил ее к городу. И тут передо мной встал Джеффри и сказал: "Дай ее мне!" я не понял, что он хотел, я посчитал, что он хочет забрать ее... Я оскорбил его очень гадким словом. И его реакция была естественной. Я был тогда лостоин только смерти. Джеффри поступил правильно, иначе забитой пташке нельзя было крылья расправить.

– Хватит!
– вдруг крикнула Кассандра.
– Я хочу услышать хоть одно нормальное мнение по этому вопросу. Я хочу выслушать мистера Уиндеграунда, который не приверженец этой дурацкой демократии, распыляемой этим Джоном.

– Кассандра, вот где твое больное место. Для тебя есть старость, вчерашний день, а в молодость ты не веришь, - сказал ей Джон.

Кассандра никогда никого не слушала и не обращала ни на чьи слова внимания, но теперь слова Джона задели ее, но она всеми силами старалась не выдавать своего смущения. Она влюбилась в Джона с первого взгляда, и он стал для нее Богом.

– Застрелиться и не жить!
– сказала Кассандра такую модную сегодня фразу.

– Ты склонна к самоубийству, - заключил Джон, - а прокурор, склонный к страшному греху не может быть безупречен. Самоубийство, Касси, никого не красит. Терпеть не могу Ромео и Джульетту, которых все воспевают, потому что они самоубийцы. Шекспир воспевал самоубийство. Он грешник, а ты следуешь этим законам. Не стреляйся, я же дело выиграю.

Кассандра молча выслушала красноречивую философию Джона, пожалуй, даже не по теме. Кивнув головой, она вызвала своих следующих свидетелей. А Джон теперь старался не давить на этих людей и решил пустить дело на самотек, тем самым дать кассандре понять, что он якобы сдался, а после всех этих второстепенных свидетельствований нанести Кассандре последний удар и стать победителем.

Это была его проверенная, хорошо выверенная стратегия, после применения которой, Джон всегда выходил из огня победителем. Сначала он строил из себя непобедимого гиганта и некоторые очень слабые противники сразу же бросали с ним всякое дело, затем он притворялся очень слабым перед сильным противником, решившимся все же схлестнуться с ним, что расхолаживало в конце концов противника Джона, а под конец битвы Джон наносил свой последний удар, довольно сильный и свойственный только ему, и побеждал. Конечно, были и поражения, но это из-за непредусмотрительности Джона во второй части его игры.

Кассандра же всегда действовала прямо и раскрывала свои карты, не вихляя и не притворяясь как это делал Джон уже 46 лет его сознательной жизни.

И вот свидетели Кассандры кончились. Чувствуя себя победителем она вышла вперед и гордо, подражая Джону, заявила:

– И что есть по этому поводу у мистера Кеннеди?

– Неопровержимый и самый главный свидетель!
– ответил с достоинством Джон.
– Я прошу ввести в зал заседаний Майкла Норриса, отца и свидетеля.

У Кассандры не было слов, она не могла и не ожидала такого хода событий. Посчитав, что Джон признал дело безнадежным, она расхолодилась и выложила все, что у нее было. Теперь все обернулось явно не в ее пользу, ведь Майкл специально выдал невиновного сына под суд.