Шрифт:
— Но я действительно не знаю, кто это!
— Макора — волшебница. Она была заключена в зеркало, которое, благодаря тебе, выкрали из дворца люди Грапара.
— Он сказал, что там его невеста!
— Да?.. Хм… Боюсь, она немножко старовата для его невесты. Лет эдак на тридцать пять. Впрочем, его предосторожность можно понять — о Макоре слышали многие… Вот и ты познакомишься.
— Я же тебе говорю, я не собираюсь идти в Сакта-Кей!
— Ну-ну, — желчно отозвался Герек.
Он развернулся и зашагал прочь.
— Вот увидишь, никуда я не пойду! — крикнула ему вслед Элья. — Сам разбирайся!
Но чем дальше уходил Герек, тем меньше уверенности у неё было в собственных словах. Сильнее стала болеть нога, острее начала восприниматься собственная слабость и то, что вместо ужина у неё сегодня была пара сухариков и несколько глотков пива.
Элья схватила палку и насколько могла быстро поковыляла вперёд по улице. Мага догнать нечего было и думать, но и в городе оставаться не следовало. А чтобы не свихнуться окончательно, идти нужно было именно в этом направлении, в сторону Кабрийского округа и ни в коем случае не назад.
Хотя бы пока.
4
Костёр получился довольно высоким — почти в половину роста Эльи. Для этого ей пришлось сооружать некоторую конструкцию из хвороста, не один час на это потратила. Не потому что ей так уж нужен был большой костёр — просто пока складываешь «домик» из веточек, проще не думать про Кабрийский округ.
Полянку, которую она облюбовала ещё утром, окружали деревья и кусты. В нескольких шагах от костра раскинулась гладь большого озера, сейчас наливавшаяся ультрамарином.
Элье предстояло провести в лесу уже вторую ночь. Сколько таких ночей ещё будет, она не знала и не могла задумываться об этом. Сколько-то она протянет. Пока лето, пока есть уютный плащ и тёплые чулки, и кресало в кармане платья, она будет жить. И держаться, сколько сможет.
Я принесу зеркало, в которое была заключена Макора…
Элья стиснула зубы и медленно положила старую сосновую шишку наискосок к другой, уже лежавшей перед ней на земле.
— Мудрый и справедливый Стафир… — прошептала она.
Ещё одна шишка.
— Прекрасная Сельтенна…
Элья так сосредоточилась на шишках и на движениях собственных рук, в свете костра ставших оранжевыми, что даже не вздрогнула, когда кто-то вдруг сказал:
— А, это ты…
Хотя, конечно, услышала.
— Позволь подойти к твоему костру.
Это прозвучало как ритуальная фраза. Причём смутно знакомая.
— Подходи, — отозвалась Элья.
Она повернула голову только тогда, когда шишка, обозначавшая Чёрного Странника, легла на положенное место.
Маг уже приблизился, и теперь стоял рядом с костром, длинный и чёрный, и испытующе смотрел на девушку, словно ожидая от неё чего-то — или изучая: так смотрят на какое-нибудь редкое существо, возможно, небезопасное, но неизвестное науке и потому любопытное. Вся его фигура, от носков сапог цвета ивовой коры до встрёпанной макушки выражала настороженность.
— Зачем ты пришёл?
Герек пожал плечами:
— Увидел костёр. Не боишься в лесу одна?
— Чего мне бояться?
— Ну… волков, например. Или контрабандистов. Через озеро иногда перевовозят различные товары.
— Нет, не боюсь. Пусть делают, что хотят. И волки, и контрабандисты.
Герек вздохнул и сел на землю. Не расслабленно, вытянув ноги, а подобравшись, словно был готов в любой момент вскочить и то ли бежать куда-то, то ли отразить нападение. Руки сцепил в замок.
— Ты что-нибудь ела? — буркнул он.
— Что?
— Ела, спрашиваю?
— Боишься, что я помру с голоду и не исполню клятву?
— Ты не помрёшь с голоду. Чары вынудят тебя достать еду любым способом, если без неё ты не сможешь двигаться дальше.
— Но, как видишь, я успешно сопротивляюсь чарам. Я сижу здесь уже второй день и просижу ещё дольше.
Герек ничего на это не сказал.
Элья смотрела на разложенные перед нею шишки и слушала треск веток в огне. Она не стала рассказывать, какими неожиданно вкусными оказались корешки лопуха: если подержать их над костром на прутике, просто пальчики оближешь. Она не стала говорить о том, что здесь навалом той травы, за которой когда-то отправляла её Гарле-каи, и которая потом шла на всякие отвары — то есть, травы вполне съедобной.