Элья вошла внутрь и, не снимая капюшона, поковыляла к прилавку. Положила на стойку все имевшиеся у неё деньги.

— Поесть. На эту сумму.

Трактирщик, неожиданно худощавый для своего рода деятельности тип, глянул на монеты и расхохотался.

— Что ж тебе, зерна, что ли, насыпать, как птичке?

«Как же болит нога. Как. Болит. Нога».

— В Аасте кусок хлеба стоит дешевле, — сказала Элья, изо всех сил стараясь, чтобы её голос звучал равнодушно. — Если у вас цены выше столичных, то я поищу другое заведение.

— А у нас хлеб отдельно от еды не подают, — желчно заметил трактирщик. — И не только у меня, а во всём городе. Так что катись в свою Аасту, если тебе что-то не нравится.

— Ладно. — Элья сгребла тулимы и похромала обратно к выходу.

— Эй, девка, подожди!

Элья не остановилась и даже не обернулась. Здесь ей ловить было нечего, а, следовательно, не стоило даже тратить время. Выйти, взять спасительную палку, с которой станет хоть чуть-чуть полегче — а дальше собраться и придумать, что делать…

Вышибала загородил ей дорогу.

— Крошка, надо быть повежливее, — заметил он. — К тебе же обращаются!

Смех прокатился по трактиру вяло, лениво, как будто в этом плотном воздухе ему было так же тяжело двигаться, как и Элье.

— Я тебе кружку пива могу налить, — в спину сказал ей трактирщик. — Оно у меня хорошее, сытное! За восемь тулимов уступлю.

Элья никогда раньше не пила пиво. Но знала, что оно вроде бы слабее вина и помнила, как один приятель из придворного театра — боги, как же эти приятели из театра теперь стали похожи на персонажей подзабытого сна! — говорил, что после кружки хорошего пива чувствует себя так, будто съел тарелку жареной картошки.

Девушка обернулась. Ей пришло в голову спросить, а не подают ли к пиву хлеб, однако она побоялась, что тогда может вообще ни на что не надеяться. Пиво, судя по всему, стоит дороже восьми тулимов. Лучше не наглеть.

— Давай, не бойся. Иди сюда.

За их разговором уже наблюдал весь трактир. Кто-то скучающе, кто-то с любопытством. Некоторые подхихикивали — не враждебно, но оттого не менее отвратительно. Элье все они были отвратительны.

Если бы не нога, она бы, наверное, ушла и всё-таки попытала счастья в другом месте. Её вообще что-то настораживало во всей этой затее, а если учесть неприятную компанию, запахи, звуки, из-за которых не сосредоточишься — в голове словно какой-то дурман стоит…

— А дашь ещё тулим, я подарю тебе пару сухариков, — пообещал трактирщик, когда Элья вернулась к стойке.

Сухарики!

Элья положила ещё монетку, и два крошечных кусочка сушёного хлеба оказались в её руке. Каждый на один укус, но лучше, чем ничего.

Искать себе место было выше её сил, поэтому Элья просто плюхнулась на ближайший стул и подвинула себе кружку. Сделала глоток и невольно скривилась. Да ни за что она не выпьет целую кружку такой дряни!

«Придётся, — сказал внутренний голос. — Иначе у тебя не будет сил, чтобы добраться до Кабрийского округа. И идей, где достать денег, чтобы туда добраться».

После встречи с хозяином пса по имени Дым Элья почти смирилась со своим желанием оказаться в Сакта-Кей. Она теперь объясняла своё состояние тем, что её тянет в Кабрию примерно так же, как иных тянет к Гарле-каи, и что сопротивляться этому бесполезно.

Сухарики оказались абсолютно неразгрызаемы, и каждый пришлось немножко подержать в пиве. Вкуснее они от этого отнюдь не стали, но Элья ела с мыслью, что каждый кусочек приближает её к цели, и делалось легче.

— Послушай-ка, — внезапно произнёс трактирщик, прищурившись, — а ты не из Клана Альбатроса случайно?

— Оттуда, — отозвалась Элья.

— Хм… Ходят слухи, что все вы превратились в птиц.

— Я не слышала.

Если бы мысли о Кабрийском округе так настойчиво не лезли в её голову, информация о превращении соклановцев в птиц наверняка показалась бы Элье более достойной внимания, чем что бы то ни было. Тем более, она знала, точно знала, что именно случилось с альбатросцами…

— Люди падали на землю, корчились, а потом становились белыми птицами и улетали куда-то в сторону моря. Говорят, это связано, — трактирщик понизил голос, — ну… ты знаешь. С Кабрийцем.

— С кем? — вздрогнула Элья, очнувшись от того полудремотного состояния, в которое начала погружаться благодаря пиву. А оставалось ещё больше половины кружки!

— С Кабрийцем, — повторил трактирщик укоризненно, будто не сам ей пива наливал. — Говорят, ему помогает могучая ведьма! Уж не знаю, зачем им столько альбатросов, но дело явно нечисто. У моего свата торговля с Кабрией, я от него слышал, что, мол, Панго готовит для папаши что-то поистине ужасное.

— Панго… — повторила Элья.