Девушка на мгновенье помешкала. Она не знала, как отвечать. По правде говоря, в «той деревне» она и не была практически…

— Нет.

— Понятно… — Он вздохнул. — Я думал, может, подскажешь мне, как там сейчас… Но, видать, самому придётся… Я не был в этих местах уже много лет. Теперь вот потянуло что-то… Не в саму деревню, впрочем; хочется почему-то забраться на холм, поросший лесом… Есть там такой… Так захотелось там побывать, что сил нет не идти. Как будто гонит кто…

«Вот, значит, как они к ней приходили…» — подумала Элья.

Она внимательно посмотрела на своего собеседника, но тот будто забыл о девушке. Его глаза, странно пустые и чёрные, как шерсть его собственного пса, были устремлены куда-то в пространство.

— У вас что-то случилось, — утвердительно сказала она.

— А?.. — Мужчина вздрогнул. — Нет, не случилось. Со мной много лет ничего не случается… — Он усмехнулся. — Какие напасти могут грозить старому одинокому дураку?

Он и правда был стар. Элья поняла это только сейчас, внимательнее вглядевшись в лицо с жёсткими складками у рта.

— Пойду я, девочка. Береги себя.

Она могла бы сейчас сказать: «Давайте я вас провожу». Но вот мужчина подозвал собаку со странным именем Дым, и вот они оба пошли прочь из леса, а Элья продолжала сидеть и молчать.

Нога тут была ни при чём. Можно было бы найти какую-нибудь палку и опираться на неё. Девушку удержала странная боязнь проникнуть глубже в эту судьбу. Ведь пока они шли бы до Гарле-каи, она бы наверняка узнала, призраки какого пожара наполняют одиночество «старого дурака», который бродит по предгорьям Драконьего Хребта вместе с чёрным лохматым псом… Эта история, в свою очередь, привязала бы её и к Гарле-каи тоже. Сильнее, чем прежде, потому что это был бы первый раз, когда человек «рассказал» бы себя не колдунье, а ей.

Элья не могла себе этого позволить. Потому что потом ещё долго не смогла бы уйти.

А ей нужно было в Кабрийский округ.

— Как будто гонит кто… — повторила она слова старика.

Может, в тех местах её тоже ждали помощь и успокоение?

***

Элья шла весь день, но горы не стали ближе.

Она шла бы и дальше. Ей было плевать и на больную ногу, и на то, что подкрадывалась ночь. И даже на остывающий воздух было плевать — плащ, подаренный Лесным Кланом, надёжно защищал от холода.

Только вот очень хотелось есть.

Очень.

Именно поэтому Элья свернула в небольшой городок, что стоял в некоторой отдалённости от выбранного ею пути. То есть, сделала крюк. После того, как она поест, ей необходимо будет вернуться к лесу. А там уже можно будет передохнуть немножко.

И снять, наконец, этот пыточный сапог.

«Ещё один шаг. И ещё один шаг. И…»

Элья переложила длинную кривую палку, на которую опиралась, из правой руки в левую. Вес же перенесла на левую ногу, чтобы дать больной ступне немного отдыха. Идея была не самой лучшей — ступня только сильнее разнылась.

Кольцо на двери в какой-то трактир, о низкопробности которого можно было судить по запахам и крикам, вылетавшим из тускло подсвеченного окна, простучало так тихо, что сама Элья не различила этого звука во всеобщей какофонии. Но кто-то внутри услышал и открыл дверь.

На пороге стоял мрачного вида мужчина. Широкий в плечах, с всклокоченными тёмными волосами, с бородой… В памяти вдруг всколыхнулся образ: его величество Болотный Король кладёт меч на голову Мадбиру, и никто вокруг не знает, что это последние секунды жизни могучего наёмника…

— Деньги есть? — грубо поинтересовался мужчина.

Элья вышла из оцепенения. Голос вышибалы совершенно не был похож на голос Мадбира.

— Есть, — сказала она. Ничего удивительного в его словах Элья не заметила. В Аасте тоже иногда задавали подобные вопросы — никто не хотел пускать клиентов без денег.

— Покажи.

Элья вытащила из кармана несколько монет и продемонстрировала их на раскрытой ладони.

— Спасибо, — ухмыльнулся вышибала и, сделав неожиданный выпад, попытался цапнуть её руку.

Но не тут-то было — Элья отступила так проворно, словно бы нога и не болела вовсе. Правда, в следующее же мгновение пожалела, но оно того стоило — вышибала явно расстроился.

— Ладно, проходи, — буркнул он, отступая с дороги. — Только палку свою уродскую на улице оставь.

— Я не могу без неё ходить.

— Поползёшь, значит, — осклабился детина. — Оставляй, кому сказал.

Больше всего на свете Элье хотелось проткнуть его «тростью», однако она понимала, что ей это не по силам. Более того, после такого утомительного перехода, она бы даже ударить как следует не смогла. Ладно, пускай смотрит, как она корячится, пускай почувствует себя отмщённым. А ей главное пробраться в тепло, туда, где свет, еда, питьё… Хотя бы ненадолго…