— Мужик, че ты ноешь? — усмехнулся бармен и поставил на стойку ярко-голубой коктейль. — За счет заведения, нытик.

— Я не ны-ытик! — захлюпал носом.

— Господи, если баба не та, что на нее время тратишь? Иди, развейся, выйди из качалки. Ты лучше с грузом обращаешься, чем с дамами.

— А научи их, коль такой умный, — пшыкнул Аркадий, кивая в сторону дружков.

— Значит так! — и зашептал лысый уверенный в себе бармен, проходящий курс химиотерапии. Нечаянно, по воле случая в дружной компании появился еще один человек — Юрий. Мечтающий быть Гагариным, но остающийся Парамошником, неудачником, к которому прицепился рак.

— Слушай, а он не перерождение бабы Светы? — прыснул Георгий. — Царство ей небесное. Убойная была тетка. Говорила, что и я судьбу найду, только не реальную. Вечно холостяком ходить по этой бренной земле… И хорошо!

Глава 31

Глава 31

— Аркаш! Аркаш!

— Чего нужно? — рыкнул в трубку Аркадий, расслышав во входящем звонке голос Елены. Его аж передернуло. Женщина звала его по имени, стонала и разрывалась от всхлипов. — Что, бросил? Теперь ко мне хочешь прибежать?

— Аркаш! Прош-у-у.

— Я на стойке регистрации.

— Нет! Нет! — взвыла ненормальная баба. — Максим… Максим… разбился.

— Что? — земля под ногами разверзлась.

— Он… он… придурок! — орала и стонала мать.

— Где ты? Где Максим? Прости, Оксана. Прости! — и сумасшедшей стрелой мужчина побежал искать такси.

Отпуск накрылся. Пара готовилась к нему усердно. Всех в известность поставили, под страхом смерти запретили тревожить по пустякам. Куча кремов от загара купили, составили карту путешествия, чтобы объехать главные достопримечательности. Так и просвещение, и новые темы для разговоров, и новый воздух с новыми идеями. Приготовили и различные игрушки, от которых было слегка не по себе в момент разглядывания женщин, видящих через ультрафиолет предметы из секс-шопа. Это так просто не скрыть. Да и понежиться на солнце, послушать шум моря лежа на песке под легким покрывалом, чтобы избежать обгорания, а пока слышишь волны, говоры людей на разных языках, ощущаешь в общих событиях и любовь, и заботу, и единство — разве это не счастье? Просыпаться в любое время суток, затем идти на водные процедуры, после наслаждение обедом или ужином, где на выбор бы подавались десятки видов фруктов, предлагалась свежая рыба и морепродукты, от вида которых уже текут слюнки. От всего этого остались лишь вздохи и несбыточные мечты. Всего-то две недели отдыха против тратящей нервы и силы работы.

Оксана извинилась перед девушкой, стоящей за стойкой, забрала вещи с ленты, переставив их на тележку, и покатила на выход. Впервые она видела таким Аркадия, забывшем о ее существовании. Извинившись, исчез.

— Куда летишь? — звонила из аэропорта мужчине, уже летящем по дорогам.

— Прости. Я идиот. Тебя забыл.

— Сын важней. Куда подъехать? Завезу сумки и к тебе. Адрес.

***

Мужчина бежал по коридору, спрашивая медсестер, где реанимация. У ее входа ходила безумная Елена, сотрясавшаяся, плачущая под причитания тещи.

— Я сделаю все. Я отдам все, что забрала, но прошу, спаси его. Умоляю-ю, — кинулась к запыханному мужчине зареванная и повисла на нем.

— И как же? Я не бог и не целитель.

— Ему нужна кровь. У вас она одна, четвертая отрицательная и у Максима. Нет в больнице этой крови. Прошу, стань донором.

— И донором печени, — вышли к нему врачи. — Мальчик в плохом состоянии. У него обильное кровотечение. Нужна печень и кровь. Слышал, у вас одна и та же кровь?

— Он мой сын. Сын! — бил себя грудь отец.

— Вы согласны пройти пару тестов? Это нужно, чтобы узнать соответствия.

— Да, конечно, — кивнул Аркадий под стон плачущих женщин. Бывшая жена, стоящая на коленях. И он, уходящий в кабинеты на быстрое обследование. Ради неблагодарного сына, жизнь которого нужно спасти. Все же сын. Его Максимка. Максимка. Он помнил его уже со снимков УЗИ, увидел, как только родился. Помнил, как держал синего монстра, что белел по дням, рос, уплотнялся. Тогда он был самым счастливым человеком на свете.

Прошло не так много времени и его повезли в операционную, добывать и кровь и брать часть печени. Он волновался, сходил с ума от волнений и торопил врачей.

— Вы отец, у вас соблюдают большинство показателей.

— Мы сделаем все возможное.

Наркоз. Долгий наркотический сон, в котором плясали черти, зовущие к своему столу.

«Не хочу помирать. Не хочу отдавать сына. Уйдите, прочь», — кричал им во сне, отмахивался огромными человеческими ручищами, но стонал в реальности бессильным и зависимым от Бога, ситуации и врачей, вмешивающихся в замыслы господа.

— Аркаша! — звал небесный голос любимой, испепеляющий демонов, топящих его в своем гнилом безобразии.

— Оксана…

— Твой сын сейчас в стабильном тяжелом состоянии, но надежда есть. Так что держись, — говорила она, обнимая его ладонь своими ручками. И она поцеловала его в пальцы, нежно, ангельски, успокаивающе. За ними наблюдала бедная мать, страдающая за сына и ненавидящая женщину перед собой.

Завидует. Страшно.

Уму, красоте. Образу жизни.

Она улыбается. Она ласкается. Она так близко. И он зовет эту женщину, а не ее! Хотя столько лет прожили в месте.