— Какая встреча, Елена, — шаг за шагом. К ним равномерно и с немыслимым чувством собственного достоинства шел сам директор центра, спустившийся прямиком к нарушителю спокойствия. — Жизнь — бумеранг еще тот, — холодная королева, разбившая в пух и прах бывшую жену ее мужчины. Она стояла еще более надменной и приветливой, чтобы скрыть ласковыми словами и улыбками яд. — Если у вас есть претензии к нашему спортивному клубу — напишите жалобу. Если считаете, что наши сотрудники нарушили деловую этику или совершили правонарушение — позвольте разобраться с этим вопросом компетентным органам, но, если вы снова оскорбите нашу сотрудницу или поднимете руку — простым предупреждением не отделаетесь.

— И ты… И ты! — шипела неблагородная дешевка, одевающаяся роскошно, но живущая как нищенка. — Ты! — Елена вырвалась и накинулась на соперницу, которая увела бывшего разведенного мужа. Оскорбление. Злость. Обида. Ревность. Все эти эмоции вырвались в резкий толчок, что женщина на высоких каблуках не устояла и полетела в зеркало. Не разбилось, было слишком прочным, зато несколько синяков на теле образовалось. — Швали. Падали, — не прекращала вопить.

Посетители зала сходили с ума от шока.

Елену закрутили и повели в неизвестное направление, а к замершей Оксане подлетели сотрудники тренажерного зала и некоторые охранники.

— Как вы?

— Звоните в скорую!

— Я-то нормально, но что насчет тебя? — посмотрела на Любочку директор. Та опустила глаза. Поздно осознала свое положение высокомерная девица. В панике кинулась собирать стыдливые фотографии под неутихающие щелканье камер смартфонов, к ней присоединился печальный Василек, не желающий и взгляд поднять на Любовь, чье имя для него теперь ассоциировалось с богатыми подарками за ночи любви и любования красивым телом. — Ясно. Тебя ждет дисциплинарное слушание, — тяжелые протяжные вздохи. Женщина отряхнулась и пошла куда глаза глядят. По коридорам под конвоем.

— Она сошла с ума, — ругался Аркадий на себя, на бывшую, прижимая компрессы к спине Оксаны. — Зачем пошла?

— Отбивать тебя.

— Что?

— Елена — несчастное животное. Прости, но я перестала считать ее человеком. При прошлой встрече у нее хоть достоинство было.

— Ты права. Мое прошлое до сих пор наступает на пятки.

— Все хорошо. О-о, прямо под лопаткой, а-а, — застонала от несильной боли по всему телу. — Пока летела, вспоминала аварию.

— И что же? Как рука? — тут же правая была перехвачена.

– Я видела перед собой Вадима, чувствовала злость и обиду, но рука больше не болела. Я смогла преодолеть это. И ты сможешь, Аркаша.

— Словно, зовешь меня алкашом.

— Эй! — толкнула спиной усмехающегося мужчину, целующий больными места, пальцы на правой руке. Грусть смешивалась с радостью. Ей уже не больно. Ей становится лучше.

— Оксана Викторовна! — вошла в кабинет одна из сотрудниц — Миролюба. — Ой, вы заняты.

— Все нормально. Что случилось на этот раз?

— Полиция составляет протокол. Ей подняться сюда? Вы же пострадавшая, — красная девчушка от увиденного, из молодой гвардии, прятала глаза. Увидеть такую картину, да еще со строгим боссом! Образ рассыпался.

— Что мне делать, Аркадий? Писать заявление или простить?

— Пусть хоть штраф выплатит или извиниться. Не спускай это с рук.

— А Максим?

— Проклятье, — выругался снова мужчина и попросил девчушку выйти. — Реши это мирно, прошу тебя. Я очень не хочу скандалов с прошлой семьей. Прости, что прошу об этом.

— Понимаю. Постараюсь прийти к компромиссу, но не обещаю. Она кинула фотографии, порочащие честь и достоинство человека…

***

— Ваша игра сегодня очень эмоциональна! — хвалился музыкант, взявший за нее шефство и учащий играть по вторникам и пятницам, иногда на выходных по два-три часа. Они разучивали короткий этюд на две руки, скромненький, короткий, чтобы правая рука успела реагировать.

— Меня чуть не прибило зеркалом, куда быть еще спокойней? — растянулась в жесткой улыбке Оксана и с силой надавила на клавиши.

«А еще мне пришлось говорить с бывшей Аркадия. Я лучше этой стервы, хоть радует, а то было бы совсем печально. Пришла, разнесла тренажерный зал, раскрыла грязные секреты сотрудницы зала, еще чуть ни прибила. Стерва эмоциональная. Хотя бы сына пожалела, дурында», говорила про себя, погружаясь в музыку, наращивая темп. Высказывая музыкой все, что копилось неделями на беспокойном сердце.

***

— Да, дерьмо, — хлопал по спине раскисшего Василька друг.

— Она взаправду уводит мужиков и трахается с ними за деньги. Вот дурак! Я билеты в кино, на пробежку с ней выбирался, напитки носил, а она просто забавлялась.

— Все будет хорошо. Найдешь себе хорошую девушку, только не унывай, — успокаивал, настраивал на светлое будущее и рассказывал о своей депрессии, о том, как два года жил отшельником, растеряв все контакты. — Не превращайся в меня.

— Лучше в меня! — взмыла рука вверх Георгия. Они пили в баре, успокаивали разворошенные души и думали, как справиться с напряжением. — А вообще… мне было так плохо после расставания, что заделался монахом. Самый. Тупой. Поступок. В. Жизни. Не повторяй! — крикнул разрушенному товарищу, страдающего от болезненной любви.