Болеслав остановился рядом с незнакомцем и сказал Штепану:

– Вот Карел. Пусть он тебе, Штепан, будет таким же братом, как Божена - сестрой.
– И, немного подумав, улыбнулся и добавил: - Но я вижу, Штепан еще не знает, что Волк и есть Карел Пташка.

– Как я мог знать, когда сам пан Ян Жижка не думал, что Волк - брат Божены, а Божена не знала, что ее брат - Волк!

Болеслав дружески обнял Штепана и, смеясь, вышел из пещеры, оставив Штепана наедине с Карлом.

Карел опустился на табурет, усадил на другой Штепана и, не спуская глаз с серебряного кольца в руках, внимательно слушал его. Так сидели они всю ночь, и только когда в лагере послышались голоса людей и в открытый вход в пещеру стал проникать серый свет наступающего утра, Карел почти насильно уложил гостя на приготовленное ложе.

Лежа на мягких шкурах, Штепан не мог сразу заснуть.

В его воображении оживали сцены из бурной, полной опасностей жизни Карла. Он поражался этому еще совсем молодому человеку: такая глубокая ненависть к угнетателям, такая изобретательность и смелость в нанесении неожиданных ударов, находчивость при опасностях... Но его коробили и суровость и жестокость молодого атамана. Штепану вспомнился рубец на лбу Карла, и он, приподнявшись на локте, спросил:

– Карел, а кто тебе на лбу знак мечом оставил?

– Один рыцарь-меченосец на Грюнвальде. Я был там в отряде пана Яна Жижки из Троцнова.

– Слушай, Карел, так ты должен знать нашего Ратибора: он ведь тоже был в хоругви пана Яна Жижки.

– Ратибор был при Грюнвальде? Я знал там одного Ратибора Дуба. Это ж мой побратим.

– Ратибор тоже рассказывал, что побратался с одним латником из Моравии - Волком.

– Ну, клянусь святым Вацлавом, получилось как в сказке!

Штепан услышал тихий смех из темного угла, где лежал Карел.

– Штепан, а я ведь должен тебе отдать грош, как обещал.

– Грош? Что еще за новая штука?

– Разве ты не помнишь, как ты подал милостыню моему Ярде, что с обрубленным языком?

– Карел, так этот горбун был ты?.. То-то мне почудилось, что твой голос я уже где-то слышал. Но язвы твои и горб?

– Воск и краска - вот и язвы, а горбом может стать любой мешок. Будет, спи!

Когда Штепан открыл глаза, в пещере было уже совсем светло, а Карел стоял, облокотившись о каменную стену пещеры, и долго глядел на окружающие скалы. Заметив, что Штепан не спит, он улыбнулся ему и с особенным ударением проговорил:

– Твой приезд и знакомство с тобой, Штепан, для меня не только радость, но и помощь. Теперь я знаю, что делать мне и моим ребятам.

Кутаясь в толстый шерстяной плащ, Штепан в сопровождении проводника - юркого черноглазого парнишки лет шестнадцати - на рассвете выехал из лагеря ганакских волков. Карел проводил его до конца ущелья:

– Обними Милана и Божену. Дубам поклонись в ноги, побратима поцелуй от меня, а пану Яну Жижке передай: Карел Пташка больше не Волк и приказ его выполнит - отряд умножит и явится по первому зову... До горы Ореб к кнезу Амброжу ты доедешь спокойно. А от Ореба как ехать - уже сам смотри. Прощай, брат!

К вечеру проводник и Штепан спустились с гор на большую дорогу.

– Отсюда вы уже не заблудитесь, - сказал на прощание проводник и, простившись со Штепаном, оставил его одного продолжать путь в сторону Градца Кралове.

На следующий день в полдень Штепан добрался до горы Ореб. Здесь он оказался в своеобразном городе, состоящем из шалашей, землянок, палаток, расположенных правильными рядами среди кустарников и деревьев, покрывавших вершину горы. Множество бородатых людей, бедно, но чисто одетых, женщин и детей наполняли этот город-лагерь. Большинство были крестьяне, но встречались и городские ремесленники.

Штепан остановил коня около одной землянки, у входа в которую прямо на земле, готовясь обедать, расположилась группа оребских братьев. Во главе восседал благообразный старец в крестьянской одежде, рядом с ним - пожилой человек, по внешности напоминавший кузнеца, а напротив него - еще сравнительно молодой представительный мужчина, хотя одетый и очень просто, но по всем признакам несомненно шляхтич. Высокая краснощекая женщина принесла большую деревянную миску с дымящейся похлебкой и поставила между сидящими, заняв свое место. Старик торжественно разломил каравай ржаного хлеба, подал каждому по куску и первый опустил деревянную ложку в миску.

Штепан глядел и не верил своим глазам: что это? Дворянин сидит и ест похлебку из одной миски с мужиком и ремесленником! Где ж это видано?

Сойдя с коня, Штепан спросил у сидящих, где он может увидеть кнеза Амброжа. Старик опустил ложку, взглянул на Штепана и тихо обратился к женщине Та встала и, не говоря ни слова, жестом пригласила Штепана следовать за собой. Так они прошли почти до середины лагеря и оказались у большой палатки с вышитым красными нитками изображением чаши.

– Здесь, - сказала женщина и тотчас же отправилась к своей землянке.