– Славно! Клянусь святым Вацлавом, славно!..

– Этак ладно будет! Уважим папу!

– Обязательно сделаем!

– Возьмем на это Пешка! Он лицом вылитая девчонка... Пешек! Пешек! Не прячься! Давай его сюда!

В глубине шинка началась какая-то возня, и несколько студентов, схватив за руки, выволокли на середину небольшого русоволосого и голубоглазого студента, действительно больше похожего на девушку, чем на ученого жака. Несмотря на отчаянное сопротивление, его с громкими шутками приволокли к Иерониму.

– Вот он, мистр Иероним! Глядите, чем не подойдет?

Кругом стоял невообразимый хохот и шум. Пешек, красный и сердитый, стоял перед Иеронимом, силясь вырваться из нескольких пар державших его дюжих рук.

Иероним, добродушно улыбаясь, посмотрел на смущенного Пешка и одобрительно кивнул головой. Затем снова обернулся к собравшимся и повелительно поднял руку.

Толпа мгновенно стихла. И уже без улыбки он серьезно спросил Пешка:

– Как, сынок, поможешь нам? Или боишься?

– Ничего я не боюсь, пан мистр, но не хочу... в бабьем платье по Праге ехать...
– чуть не плача, пробормотал Пешек.

– Если ты отказываешься, никто тебя неволить не станет. Но я бы на твоем месте не обижался и не отказывался. Сам знаешь, для чего мы это делаем... Ты подумай еще, а мы пока продолжим... Тише вы!..

Когда в погребке вновь воцарилась тишина, Иероним продолжал:

– Вместе с колесницей мы выедем на Большую староместскую площадь, а оттуда - на Карлову площадь и там эти буллы торжественно предадим огню как еретические.

– Верно, верно! Пусть папа лопнет от злости! Думает, нашел дураков в Чехии!

– Пан Вокса! Значит, можно надеяться относительно колесницы?
– обратился Иероним к своему спутнику.

– Клянусь честью, завтра у вас будет разукрашенная колесница с запряженной в нее парой пегих лошадей, с колокольчиками и бубенцами, с кучером-эфиопом, полное женское одеяние, фанфары, и барабаны, и все, что потребуется.

Долго еще толпа буйной чешской молодежи смеялась и выкрикивала совсем не лестные пожелания и эпитеты по адресу папы, архиепископа и капитула. [31]

Пешек легонько тронул Иеронима за полу камзола; тот нагнулся к нему.

– Мистр Иероним, я согласен одеться девкой. Для такого дела пускай и посмеются, - прошептал студент, весь пунцовый.

– Ну и хорошо, сынок, значит решено!
– сказал Иероним и выпрямился.
– Только запомните: все до одного должны выйти на Большую площадь и увлечь за собой как можно больше народа. А затем мой совет: приходите не с пустыми руками, но так, чтобы не было ничего видно. Надо быть готовым ко всему и не дать в обиду наших, что будут идти с колесницей.

– Знаем, всё знаем!
– пронеслось по погребку.

– Есть еще одно дело. Самые сильные проповедники-паписты будут выступать в церкви монастыря святого Иакова, в Тынской, в соборе святого Витта и в замке. Нужно туда послать дельных ребят, с хорошими мозгами и острыми языками, чтобы они выступили против папских булл. Кто желает? Но предупреждаю: дело небезопасное. Все богатые пражские немцы - наши враги и будут заодно с попами и монахами.

– Позвольте мне, пан мистр!
– первым выступил Штепан.

– Я пойду!
– крикнул басом Мартин Кржиделко, проталкиваясь к столу, на котором стоял Иероним.
– Я им уж скажу такое, что народ со смеху покатится, а папские комиссары от сраму удавятся.

– Тогда и я пойду, а заодно и песенку им спою!
– прозвенел звучный баритон Яна Вшетечки из Слани, популярного ваганта.

– И я!
– пылко закричал Сташек, ероша свои длинные вьющиеся золотые кудри.

– Хотя я и не чех, а поляк, задам им перцу!

– И я, и я! И меня пошлите!..
– со всех сторон кричали, просили, требовали.

Вновь в погребке возник невообразимый шум от выкриков, громких разговоров, гулко отдававшихся под каменными сводами просторного погребка.

– Будет!
– крикнул зычно Иероним.
– Потом условимся, кто куда пойдет.

Снаружи раздался протяжный свист, повторившийся трижды.

– Мистр Иероним, тревога!

– Пойди узнай, что там, - приказал Иероним.

– Городская стража идет обходом!
– громко крикнул кто-то с лестницы.

– По домам!
– скомандовал Иероним.