Шрифт:
К пяти часам дня великая битва при Грюнвальде и Танненберге была окончена. Остатки кржижаков бежали с поля боя, и польская кавалерия вместе с пехотой еще долго преследовали их, захватили лагерь, обоз и всю артиллерию.
Ратибор медленно ехал по грюнвальдскому полю. Рядом, с перевязанным кровавой тряпкой лбом, - Волк. Солнце уже склонялось к западу. Последние лучи заходящего солнца бросали багряный оттенок на поле, так бушевавшее еще недавно и такое молчаливое теперь.
Страшная картина поразила Ратибора. Опьянение боя прошло, и он увидел ясно и трезво, что такое война. Трупы были навалены высокими кучами, в самых диких и неестественных позах. Сломанные копья, мечи, шлемы, щиты покрывали все поле вперемешку с трупами павших коней...
Долго не мог оторвать глаз Ратибор от этого ужасного поля, и только голос Волка снова привел его в себя и заставил очнуться. Волк стоял рядом, протянув ему руку:
– Спасибо тебе, Ратибор. Кабы ты не подоспел - пропал бы я без шлема.
– Я рад, что мне так повезло, а благодарить меня не за что.
Они не торопясь поехали на протяжные звуки труб, созывающие воинов с поля битвы по своим хоругвям.
Вечером к их костру подошел возбужденный и веселый пан Ян. Голова его была аккуратно перевязана.
– Ну что, пан Ян?
– Все отлично! От кржижаков одно мокрое место осталось. Одних убитых двадцать тысяч. Среди павших в бою - великий магистр Ульрих фон Юнгинген, великий комтур, великий маршал, великий казначей, гардеробмейстер. Попали к нам в плен князь Казимир Штетинский, Конрад Олесницкий, фон Гередорф и два комтура... Ну, ребята, вы сегодня славно поработали! Это говорит вам Ян из Троцнова. Не опозорили Чехию!
Только в мае 1412 года пан Ян вместе со своими людьми смог вернуться на родину.
Не доезжая Брно, на перекрестке дорог Волк подъехал к пану Яну и Ратибору.
– Пан Ян, - сумрачно сказал Волк, соскакивая с лошади и с непокрытой головой подходя к начальнику, - здесь мы с вами простимся.
Ян Жижка из Троцнова остановил коня:
– Что так, Волк? С нами, значит, не поедешь?
– Нет. Мне и моим ребятам не следует показываться в Брно. Уже в Польше некоторые моравские паны косились на нас, а тут...
– Ладно, можешь не продолжать. Мне давно все понятно. Сам был когда-то таким, как ты и твои молодцы.
Волк почтительно поклонился ему до земли:
– Пан Ян, вы были для меня не только добрым начальником, но и отцом. Будьте счастливы и здоровы! Если же Волк и его хлапы когда-нибудь вам понадобятся - пошлите верного человека в Коетин. На окраине живет меховщик Болеслав - раньше был он лесником. Пусть посланец передаст ему от вас какой-нибудь знак и скажет какое-нибудь особенное слово. Он приведет посланца ко мне.
– Добро...
– в раздумье отозвался рыцарь.
– Мой знак будет печать с моим гербом - раком. А передадут тебе такие слова: "Рак Яна Жижки назад не пятится". Понятно?
– Запомню. И пусть пан Ян тоже знает: по первому его зову Волк со своими ребятами явится хоть на край света.
Ян Жижка, не отвечая ни слова, спрыгнул с коня и крепко обнял Волка:
– Будь здоров, Волк! Кто знает, может быть, когда-нибудь и явится к тебе мой посланец.
– Будь здоров, побратим!
– раздался голос Ратибора, и Волк был заключен в мощные объятия.
Проводив глазами удалявшегося Волка и его людей, Ратибор крикнул ему вслед:
– До новой встречи, Волк!
– и вновь вскочил на коня.
Наконец Жижка с Ратибором оказались у своей "матички Праги". Вот она, красавица, стоглавая Прага! Спустились с Витковой горы, въехали в Новое Место.
Ратибор и Ян Жижка остановились, и рыцарь сказал:
– Ну, мне теперь в Вышеград, а тебе домой!
Крепкое рукопожатие, и через полчаса Ратибор под громкий лай Рудого уже нетерпеливо стучался у двери родного дома,
Глава IV
1. ПРАЖСКАЯ МОЛОДЕЖЬ
Шмерговский шинок был одним из самых любимых мест сборищ пражских горожан. В это утро погребок был еще пуст. Только в самом дальнем углу двое посетителей, негромко беседуя, потягивали из тяжелых кружек светло-янтарное пиво.
Один из сидящих, видимо мастеровой, с настойчивостью упрашивал своего приятеля, щеголявшего в новой студенческой тоге:
– Будь мне другом, Штепанек! Ты, я знаю, все время при мистре Яне Гусе и его друге мистре Иерониме Пражском - и должен все эти дела хорошо понимать. Растолкуй-ка мне, что за диковинка у нас в Праге происходит? Продают какие-то индульгенции, кричат о папских буллах...