Услышав чешскую речь, монах и его слушатели разразились ругательствами:

– Виклефисты проклятые! Исчадия дьявола! Псы чешские!

Кто-то пронзительно засвистел. Поднялся неописуемый гам. Из узких окон, из резных дверей стали выглядывать мужские и женские лица; из ворот и калиток выбегали мальчишки. В приятелей посыпались камни и грязь. Камень больно ударил Штепана в спину. Штепан от злости и боли побагровел, быстро нагнулся и схватил здоровенный булыжник. Мартин дернул его за рукав:

– Брось, Штепанек! Забыл, что мистр приказывал?

Штепан нехотя отшвырнул камень и тут же заметил, что его "разумный" друг держится за рукоятку ножа.

Штепан засмеялся:

– Эге! Меня увещеваешь, а сам нож готовишь!

Мартин смутился:

– Это я так... на всякий случай...

Товарищи ускорили шаг, и преследование прекратилось.

– Ну и скоты! Словно здесь не чешский, а немецкий город, - сказал Мартин.

– Сейчас они злы. После Кутногорского декрета они каждого чеха разорвать готовы.

– Архиепископ Збынек-то, говорят, чуть от злости не взбесился, когда услыхал, что на диспуте наши магистры защищали Виклефа.

– Вот он и трахает проклятиями на наших мистров за этот диспут.

– Как бы бискуп этими проклятиями сам не подавился: весь народ за нашего мистра... А вот и Оружейная улица!

– Погляди, Мартин, народ как будто неспокоен.

Действительно, на улице собирались группы горожан-чехов. У одной из групп окликнули студентов:

– Здорово, жаки! Что там в Старом Месте слышно? Говорят, немцы Вифлеемскую часовню громить собираются?

Штепан, не останавливаясь, на ходу бросил:

– Пока все спокойно, но немцы, видно, драки ищут!

Подошли к дому Войтеха. Текла пригласила студентов:

– Заходите в комнаты, снимайте плащи, садитесь. Рассказывайте, что в мире делается.

Пока Мартин с увлечением посвящал Теклу во все новости, Штепан прошел в мастерскую. Там, как всегда, кипела работа.

Увидя входящего племянника, Войтех, вытирая на ходу черные от копоти руки, подошел к нему:

– Ого! Штепанек! Давно не был. А мы тут от зари до зари - заказов выше носа.

Старик вернулся к наковальне, а к Штепану подошел Ратибор, такой же закопченный, как и отец.

– Штепан, подойди-ка сюда, я кое-что для тебя изготовил. Сущую безделицу.

Они прошли в угол мастерской, и Ратибор бережно снял с гвоздя длинный, изящно отделанный серебром кинжал:

– Хотя студентам и не разрешается носить оружие, но в теперешнее время он может тебе пригодиться. Прими мой братский подарок.

Штепан вынул кинжал из ножен и с удовольствием взглянул на серовато-белую поверхность отточенного, как бритва, клинка.

– Спасибо, брат! Мне уже давно хотелось иметь такой. Славный кинжальчик!

Ратибору было приятно, что Штепану понравился кинжал его работы.

– Не стоит благодарности, Штепан. Стилет так себе, самый обыкновенный. Как кончу возиться с этим топором - приду, поговорим.

Штепан вернулся в столовую и присоединился к беседе Теклы и Мартина.

Скоро обед был готов, и вся семья Дубов, Штепан, Мартин, оба подмастерья и ученики уселись за стол. Едва Войтех успел прочесть предобеденную молитву, как вошел Шимон. За этот год он возмужал и стал еще большим щеголем. Сейчас он был одет по последней моде богатых горожан: ярко-голубая короткая куртка, длинные, по самые бедра, чулки - один красный, другой зеленый, башмаки с длиннейшими острыми носками и с маленьким бубенчиком на каждом носке. Такие же бубенчики были на рукавах. На поясе висели шелковый кошелек и небольшой кинжальчик.

Когда Шимон уселся за стол, Войтех недовольно покачал головой:

– Опять, как осел, бубенчиками увесился! Шимон обиделся:

– Почему "как осел"? Так одеваются в Баварии, во Франции и в Брабанте.

– Приятно слышать, что и в других землях ослы встречаются, не только у нас в Чехии, - насмешливо заметил Ратибор.

Разговор, естественно, зашел о последних событиях в университете. Штепан и Мартин наперебой рассказывали о победе сторонников Гуса. Шимон, молча слушавший все это, вдруг взорвался:

– Все еретики-виклефисты ненавидят власть святейшего отца и стараются сделать и университет виклефистским, а ваш Ян Гус есть первый архиеретик! Недаром пан архиепископ предал его церковному проклятию. И это еще не всё...

– Подавись своим проклятием!
– крикнул в ярости Ратибор.

– Тише вы, тише!
– пыталась успокоить разгоревшиеся страсти Текла.

Спор, наверно, перешел бы в нечто более серьезное, если бы стук в дверь не отвлек общего внимания.

– Гавлик, посмотри, кто стучит, - сказал Войтех.