Шрифт:
– Отец, прибыл королевский придворный с грамотой.
Старик нахмурил мохнатые седые брови:
– Где он?
Перед креслом остановился огромного роста мужчина, пожилой, с окладистой темной бородой. В руке он держал свиток с висящей на шнурке печатью.
– А, пан Микулаш из Гуси? Добро пожаловать! В ответ прогудел густой бас:
– Повелением его милости короля Чехии Вацлава Четвертого имею честь вручить тебе, высокий пан Индржих из Рожмберка, указ его милости.
Пан Индржих встал и, приняв свиток, развернул его и начал читать. В середине чтения он разразился проклятиями и в ярости крикнул:
– Король принимает в свою королевскую милость Яна из Троцнова, своего любезного подданного, и прощает ему все его прегрешения! Как вам нравится, а? "Своего любезного подданного"!..
Пан Индржих со сжатыми губами повернулся и пошел к шатру. У порога остановился и, полуобернувшись, крикнул:
– Барон! Уберите людей!
И, входя в шатер, он бормотал про себя: "Эх! Не то время, приходится повиноваться... Всякий дурак поймет, что этот коронованный пьяница только из ненависти ко мне покровительствует бунтовщику и смутьяну.." Микулаш из Гуси громко обратился к окружающим:
– Не найдется ли кто сообщить королевскую милость моему другу пану Яну?
– Вот это поручение я с радостью возьму на себя!
– крикнул пан Вилем и тотчас поскакал в лес.
2. "ЗОЛОТОЙ КАБАН"
В этот день, как всегда по субботам, Войтех велел пораньше заканчивать работу, чтобы успеть убрать мастерскую и сходить вместе с Ратибором, подмастерьями и учениками в баню. Это соблюдалось точно, словно неписаный закон.
Пока Войтех с подмастерьями долго и с наслаждением парились, отмывая с себя накопившуюся за неделю угольную копоть, Ратибор и рыжий Гавлик, таинственно пошептавшись, наскоро вымылись. Одевшись, Ратибор просунул еще мокрую голову в мыльню:
– Отец, я домой не пойду, ужинайте без меня. Войтех сурово оглядел сына:
– Опять в шинок? Не отрицай! Знаю я, что там тебя уже приятели ожидают, как черти в пекле душу грешника. Смотри, Ратибор, догуляешься до беды!..
Старик продолжал мыться, сохраняя строгое и суровое выражение лица, но в уголках его рта под густыми усами пряталась добродушная усмешка. Войтех вспоминал свою молодость.
Ратибор увлек с собой рыжего Гавлика, и они чуть не бегом устремились на соседнюю улицу, в шинок, над дверями которого красовалось грубо намалеванное золотой краской изображение кабана. Они вошли в полутемный шинок. Здесь было прохладно и сыро, воздух пропитан запахом пива и вина. Поперек погребка стояло с десяток тяжелых дубовых столов с такими же скамейками и табуретами. Вдоль стен выстроились ряды огромных бочек с пивом. В глубине виднелась дверь в другое отделение, где хранились запасы вин и съестных припасов. Пылал очаг; над огнем на вертеле поджаривалась телячья нога. Тут же висели круги колбас, копченые окорока; на ларе лежали колеса сыров.
Хозяин - добродушный невысокий человек с большим животом и бегающими голубыми глазами - переваливаясь, быстро сновал между столами, покрикивая на слуг.
За одним из столов сидели приятели Ратибора - молодые подмастерья: оружейники, ножовщики, столяры, пивовары, мясники. На столе перед ними уже давно стояли два полуведерных медных жбана и лежало полкруга соленого овечьего сыра.
– Ого! Ратибор с рыжим Гавликом!.. Потеснитесь, братцы... Садитесь, ребята... Онеш, налей им, пусть догоняют нас...
Ратибор уселся и взял пододвинутую оловянную кружку:
– Эге! Видно, у ребят гроши завелись - вино хлещете вместо пива. Ну, на здоровье!
– И он залпом осушил кружку, утерся рукавом камзола и отрезал кусок сыра.
– Какие новости, ребята?
Один из подмастерьев, сапожник Сташек, подсел поближе к Ратибору и стал вполголоса сообщать самые последние новости;
– К хозяину в прошлую среду приходил один пан, он в Вышеграде частенько бывает, и тот пан говорил, что не сегодня-завтра у Польши с Литвой против немцев-меченосцев война вспыхнет. А король наш сторону немцев держит, потому что ему ихний посол сорок тысяч флоринов сунул. Король позволил ему у нас в Чехии и Моравии людей вербовать. Да, говорят, только триста человек навербовали, и то, слышно, всякий сброд - такие, что за гроши на кого хочешь меч подымут.
– У нас, я знаю, все на стороне поляков и литовцев, - вставил Ратибор, с интересом слушавший новости.
– А еще говорят, - продолжал Сташек, - что у нас в Чехии и Моравии многие паны и шляхтичи идут в войска Владислава - польского короля, и собирают их паны Сокол из Ламберга, Костка из Поступиц, Рановец из Пизова, Пыхта из Лихтенбурга и Ян из Троцнова. Уже сейчас собралось больше полутора тысяч охотников...
За соседним столом зашумели молодые голоса, затрещали скамейки и табуретки, зазвенели кружки. Шинок наполнился веселым гамом.
Ратибор оглянулся. В шинок ввалилась большая компания жаков - пражских студентов - и заняла соседние два стола. Сидевшая поодаль группа богато одетых молодых немцев недружелюбно поглядывала на студентов. Едва студенты расселись за столами, как один из них вскочил и бросился к Ратибору:
– Будь здоров, братец!
– Штепанек!.. Вот хорошо! Ты, значит, тоже этих мест не гнушаешься?
Штепан присел на край скамьи рядом с Ратибором.
– Какое там! Напротив, мне надо как можно больше с народом встречаться...