Вейн перестал улыбаться:

— Ваш гладиатор снова меня оскорбляет, милая Силана. Приструните его.

— Он не только гладиатор «милой Силаны», Вейн, — с усмешкой вмешался Каро. — Он еще ее муж и мой брат. У вас с Рейзом не такая уж и большая разница в статусе. Так что вы бы тоже последили за языком.

— А ведь и правда, — Вейн рассмеялся, словно услышал что-то очень забавное. — Вот значит, зачем была вся ваша шарада с женитьбой. Чтобы защитить одного единственного гладиатора. Или его хозяйку. Вы совсем выжили из ума, Каро. Поступаете против здравого смысла, вкладываете силы в людей, которые этого не стоят.

Каро равнодушно пожал плечами:

— Я в своем праве. А вы слишком тянете время. Пытаетесь нас задержать? В чем дело, боитесь, мы вмешаемся в разговор Делии и дознавателя Эванса?

— Просто наслаждаюсь нашей приятной компанией, — Вейн сам открыл дверь, эффектным жестом пригласил Силану пройти внутрь. Под его взглядом — холодным, змеиным — она чувствовала себя уязвимой.

Но Рейз был рядом, и Силана не могла позволить себе показывать страх.

Вейн сказал, что хочет убить их с Рейзом. Сказал это, чтобы они потеряли самообладание, чтобы наделали глупостей. Сказал, чтобы спровоцировать, и даже Рейз это понял.

Но Силана понимала и другое: правдой тоже можно было провоцировать.

***

Больше всего Рейз сожалел, что не может Вейна… даже не убить, просто съездить кулаком по холеной, красивой морде, так чтобы зубы брызнули во все стороны.

Он смотрел на Силану и держался. И успокаивал себя тем, что — если только помочь — Каро сам разберется с Вейном. Разберется раз и навсегда, и с фантазией, на которую Рейз был просто не способен.

Внутри здание Дознавателей угнетало — коридоры были узкими и мрачными, крохотные окна почти не давали света. Со стороны дом казался неприметным, совершенно обычным, но стоило зайти внутрь, как Рейз ощутил себя будто в ловушке.

Их проводили к крохотной приемной, где стояло всего два резных кресла. Сказали подождать.

Каро кивнул, но как только слуга ушел, двинулся к двери с небольшой латунной табличкой.

«Эванс» значилось на ней. Ни имени, ни звания, Рейзу это показалось странным.

— Нас вроде бы просили подождать, — беззаботно бросил Вейн. — К тому же, если вы уйдете к Эвансу, бедные Силана и ее гладиатор останутся совсем беззащитными. Наедине со мной.

Рейз с удовольствием объяснил бы ему на мечах, кто здесь на самом деле был беззащитным, но Вейн вроде бы увлекался магией, и наверняка драться честно все равно бы не стал.

— Не волнуйтесь, — отпарировал Каро, — я не собираюсь оставлять вас надолго.

Он открыл дверь кабинета Эванса без стука, так, словно имел полное право распоряжаться всем вокруг, и зашел внутрь.

Тяжелая дверь затворилась у него за спиной, отсекая звуки, и Рейз мимоходом подумал, что не обошлось без магии.

Вейн оглядел Рейза с Силаной с ног до головы, беззаботно плюхнулся в одно из кресел:

— Я даже знаю, о чем вы думаете. Раз Каро ушел к Эвансу, все сразу станет хорошо. Еще бы, ведь вмешался сам Дэмьен Каро, самый влиятельный государственный агент в городе.

Силана и Рейз молчали, но, видимо, Вейну и не требовался собеседник. Ему вполне хватало возможности слушать самого себя:

— Дознаватели и государственные агенты совсем не дружат. Дознаватели подчиняются князю, хоть и называются королевскими. Агенты служат королю. И каждый тянет одеяло на себя.

«А вы большой знаток по перетягиванию одеяла», — хотел сказать ему Рейз, но промолчал. Молча отодвинул оставшееся кресло подальше от Вейна и кивком предложил Силане сесть.

— Садитесь лучше вы, — тихо отозвалась она. — Вы еще не отошли от ран.

— Вот и не надо к остальным ранам добавлять раненую гордость, — буркнул Рейз. — Садись. Я вроде не при смерти, чтобы надо мной женщина стояла.

Хотя чувствовал он себя все еще так себе. Спину пекло будто огнем, и во всем теле ощущалась противная слабость, будто Рейз переборщил с тренировками, и собственные мышцы тянули к земле.

Силана окинула его беспокойным взглядом и все же села. Рейз поймал себя на странном удовлетворении — вроде бы мелочь, но Силана уступила.

Он был бы рад, если бы она уступила ему снова, при других обстоятельствах. Если бы позволила все, о чем он уже давно мечтал. Полностью доверилась.

Рейз не был бы с ней нежным. Он забрал бы ее себе всю. Он бы целовал ее до стонов, до горячечных бессвязных просьб. Чтобы Силана собственное имя забыла от удовольствия, чтобы задыхалась, умоляла и была абсолютно беспомощной. С ним и перед ним.

Возбуждение — горячее, непрошенное и совершенно неуместное — прошлось изнутри жаркой волной.

Рейз мысленно обозвал себя похотливым животным. Потому что совсем не к месту эти мысли лезли в голову.

— Вы настолько омерзительно сосредоточенны друг на друге, — сказал вдруг Вейн, — что я чувствую себя брошенным.