Охрана Арены сгрудилась вокруг тела, загораживала как могла, но толпу на трибунах никто не трогал, и все эти люди продолжали смотреть, обсуждать то, что случилось между собой.

В Парной Лиге собирались слишком богатые и влиятельные зрители, чтобы кто-то рискнул их потеснить.

— Как закончите, возвращайтесь ко мне, — сказал Джанне Каро. — И держитесь на виду.

Она выполнила то, что он ей поручил. Это было несложно. Джанна всегда справлялась лучше, когда видела перед собой цель, простую и понятную задачу.

Постепенно Зал Рабов пустел, тела унесли, и скучающий уборщик замывал красное пятно на полу.

Джанна вернулась к Каро, чтобы просто быть рядом и не мешать.

Домой они вернулись только через несколько часов, тоже в чародейском экипаже, хотя на Арену прилетели на скате.

Всю дорогу Каро молчал, и Джанна его не трогала. Смотрела на его четкий профиль, читала усталость в его опущенных плечах.

От Каро пахло кровью, и запах смешивался с запахами улицы — морозным, льдистым воздухом и дымом городских очагов.

Когда они вернулись, старая служанка смерила Каро одним единственным долгим взглядом, и сказала:

— Я приготовлю ванну для господина.

Ее голос показался Джанне скрипучим, неприятно резанул слух.

Она сама поднялась наверх, взяла для Каро чистую одежду и полотно, чтобы вытереться.

Он молча кивнул, принимая заботу.

Потом Джанна ушла в свою комнату, чтобы не путаться под ногами. И легла, точно зная, что не сумеет заснуть. Так и ворочалась несколько часов, раз за разом кидая взгляд на Часовую Башню за окном. Бездумно наблюдая, как сменяются цвета.

В конце концов, она все-таки встала, понимая, что все бесполезно, спустилась вниз в гостиную, где потрескивал огонь в камине.

Каро сидел в кресле, протянув ноги к огню и смотрел в пламя.

Долго, не отрываясь.

Возле резных деревянных ножек кресла стояла початая бутылка рома и один единственный стакан. Наполовину полный.

Джанна не стала спрашивать разрешения остаться, и заговаривать не стала тоже. Просто молча опустилась в соседнее кресло. Потянулась и взяла стакан, сделала крохотный глоток.

— Не боитесь отравиться? — не отрывая взгляда от огня спросил ее Каро, вопрос не вязался ни с его угрюмым, равнодушным лицом, ни с тем, что случилось раньше. — Кто знает, может, я пил отраву.

— Вы не из тех, кто кончает с собой.

— Ее могли бы подлить мне доброжелатели. Вейн или Делия. Хотя и без них желающих достаточно.

Он наконец-то посмотрел на Джанну, спокойно и холодно:

— Похоже я все-таки дал вам повод себя ненавидеть. Вашего брата сегодня едва не убили.

— Да, — признала Джанна. — В поединке. Рейз выбрал себе жизнь гладиатора. Это делает его тем, кто он есть, это ему нужно. Мне страшно, но я давно смирилась с тем, что он может пострадать.

— Смириться и увидеть, знаете ли, разные вещи, — сказал ей Каро, и он был прав.

— Да, — снова согласилась она и отпила еще.

Каро протянул руку в ее сторону:

— Верните мой стакан. Я с ним еще не закончил.

Когда она передавала Каро ром, их пальцы соприкоснулись.

— Я не любил Майю, — сказал он после недолгого молчания. — Но и смерти ей не желал. Она всегда казалась мне слишком простой, пустоголовой. Не думала, прежде, чем делать. А сегодня она спасла мне жизнь.

Он был за это благодарен, Джанна видела. И ему было горько, что все случилось именно так.

— Вы не виноваты, — сказала она, хотя Каро и так это знал. — Это почти случайность. Она кинулась вас загораживать. Гладиатор не успел остановить удар.

Он ничего не ответил, просто сделал еще один долгий, большой глоток.

— Гладиатор не успел остановить удар, но убил Майю не он, — сказал вдруг Каро. — На Арене должны были быть жрицы. Хотя бы несколько, не только Силана. Белые жрицы Майенн. Они бы успели, совершили чудо и Майя осталась бы жива. Их не было, только потому что Делия не позволила им прийти. Она хотела убить меня, боялась, что вмешательство жриц сорвет все планы. В результате убила собственную кузину.

Джанна вспомнила, как неподвижно сидела Делия у тела Майи, и ответила:

— Если бы она знала, чем все закончится…

Каро не дослушал, перебил ее:

— Если бы все мы знали, поединка не случилось бы вовсе. Но теперь все вышло, как вышло. Ваш брат пострадал, Вейн обернул ситуацию себе на пользу, и объявить о нашем родстве с Байрнс не вышло. Завтра меня ждут судебные дрязги, а после суд, который я проиграю. Я выиграл только время. Ничтожно мало времени.

Он говорил спокойно, совершенно безразлично, оценивая ситуацию и поясняя ее Джанне.