Медленно подняв голову, я увидела перед собой высокого мужчину лет сорока-сорока пяти. Его черные немного седоватые на висках волосы, спадали на высокий лоб, а большие голубые глаза, напоминая льдинки, как-то странно рассматривали меня. На левой щеке виднелся глубокий шрам, доходивший до квадратного подбородка с ямочкой и скрывающийся где-то у виска. Жуткое, уродливое зрелище. Такой мордой можно детей по ночам пугать. Но судя по черному костюму и начищенным до невозможности туфлям и печатки, сверкающей на среднем пальце левой руки, этот тип очередной богатый козёл. А вообще, я заметила, что те лысые вышибалы, что этот одеты в один и тот же костюм, только размеры разные. Секта что ли какая-то?

– Добегались, детишки вшивые? – склонив голову набок, мужик криво улыбнулся, отчего шрам на его щеке немного сморщился, уродуя еще больше.

– Мы не вшивые, - глотая кровь, которая всё прибывала и прибывала в рот, заявила я, с трудом вставая с пола.

– Оставьте нас, - стальным тоном приказал мужик, игнорируя меня, и бритоголовые козлы тут же вышли из кабинета.

Я глянула на Лесю и Петьку, они тоже медленно встали и подошли ближе друг к дружке. Они боялись, сильно… Я же… Тоже боялась, где-то глубоко в душе, но показывать свой страх не собиралась.

– Ты, - этот мужик со шрамом, видимо, здесь был главным кренделем. – Иди сюда, - он обратился к Пете.

Друг медленно и неуверенно подошел ближе. Он побледнел от страха, я видела, что его пальцы мелко дрожали, впрочем, как и всё тело. Мужик внимательно осмотрел моего друга, чуть сузив глаза.

– Доставай то, что ты прячешь под курткой, - сухим тоном приказал он.

Петя кратко глянул на меня и полез за борсеткой, которую он по привычке сунул под верхнюю одежду. Эта привычка у нас всех выработалась еще в детдоме. Когда, например, стащишь пару кусочков черствого хлеба, тут же за пазуху себе кидаешь, а потом на тихом часу или уже ночью, жуешь под одеялом. Всегда боишься, что кто-то увидит наворованное вот и держишь максимально близко к себе.

Вытащив борсетку, друг протянул ее вперед. Мужик схватил ее и бросил в сторону письменного стола, стоявшего в конце комнаты. Сумка эта несчастная, не долетев до пункта назначения, с грохотом шлепнулась на пол. Козел даже глазом не моргнул, продолжал изучать Петю колючим взглядом.

Медленно, но до меня всё же начало доходить, что друг-то стырил «бабки» у этого недоноска, ну или у кого-то из его окружения. Но неужели именно из-за денег нас сюда приволокли? У этих типов бабла должно быть немерено и как-то уж глупо из-за этого нас прессовать. Тип со шрамом не похож на мелкую сошку, которая каждую копейку считает.

– На кого работаешь? – спросил мужик, продолжая рассматривать Петю с высоты своего роста.

– Ни на кого, - тихо ответил друг.

– Врешь, - урод замахнулся и ударил Петю по лицу, тот не удержался на ногах и упал из носа пошла кровь.

– Эй, вам чего надо от нас? – спросила я, присаживаясь рядом с другом.

– На кого работаете? – всё таким же холодным тоном повторил свой вопрос мужик.

– Да ни на кого, - я утерла нос Пети рукавом своей куртки. – Мы просто пожрать пришли и всё.

– Не ври, - этот мужик шагнул ко мне и, ухватив за воротник, поставил на ноги и впился в меня пронзительным взглядом. Я вцепилась ему в руку, но ублюдок даже не собирался ослабить хватку.

– Я не вру, мы сами по себе, - прохрипела я, ощущая давление чужих пальцев на своем горле.

– В последний раз спрашиваю по-хорошему, - мужик говорил спокойно, уж слишком спокойно. И в этом спокойствие даже ощущалась некоторая угроза. Я тут же уловила, что он не блефует. Если мы сейчас не скажем то, что ему нужно, нам придет конец. Почему-то я даже не сомневалась, что этот тип вот-вот достанет откуда-нибудь пушку и пристрелит всех по очереди. Но отчего-то хотелось верить, что черствое сердце этого мудака всё же откликнется и крайние меры не будут приняты.

– Мы, правда, ни на кого не работаем, - произнесла я, стараясь не разрывать зрительного контакта. – Мы сбежали из детдома. Иногда подворовываем, а всякие банды специально избегаем, чтобы нас в рабство не загнали, - я продолжала смотреть этому мужику в глаза и вдруг словила себя на крайне идиотской мысли, что запах его одеколона мне приятен. Такая находка показалась мне смешной и тупой. Мы на волоске от смерти, а я здесь про одеколоны думаю. Совсем уже того что ли?

Мужик некоторое время молчал и немного прищурившись, рассматривал меня. Не могу описать этот взгляд, он и пронзительный, и задумчивый, и даже сканирующий. Мужик будто пытался уловить в выражение моего лица намек на ложь. Но главная проблема была в том, что я не врала и, кажется, что именно это его настораживало.

– Как тебя зовут? – этот вопрос стал неожиданным. Я растерялась. Мужик дернул меня за ворот куртки. – Как зовут?

– Алиса, - ответила я.

– Значит, ты у нас здесь главная в шайке? – слегка насмешливая улыбка на тонких губах дико меня взбесила. Я не выносила две простые вещи: несправедливость и насмешки.

– А я не похожа на лидера? – мои ногти впились в руку мужика.

– Ты скорей ведьма, - это был явный намек на цвет моих глаз.

– Да пошел ты, урод, - я попыталась высвободиться, но потерпела поражение.