– Правда? – недоверчиво спросила я. – Но почему? Типа, ведь час еще не прошел, и вы не знаете, точно, что мы здесь ни при чем.

– Я об этом узнал утром и собственно потому и приехал, чтобы освободить, и загладить свою вину. Виновник уже наказан. А это, - он достал из кармана красивый черный кошелек и протянул мне деньги, - в качестве компенсации.

Меня резко обуяла злость. Значит, он знал?! Знал и всё равно заставил что-то типа развлекать его. Вот же козел!

– Спасибо, не надо. Еды и таблеток достаточно, - я с трудом поднялась, но на этот раз не упала.

– Ты оскорблена?

– Мне всё равно, главное, что вы теперь уяснили, что нашей вины нет, - нервно ответила я.

– Хватит, то, что ты гордая девочка, я понял. А деньги возьми, они вам пригодятся, я же знаю. Считай, что это сворованные тобой деньги. Вас отвезут, куда вы скажите. Мешков и наручников не будет, обещаю. Но запомни и друзьям своим передай, еще раз сунетесь ко мне или к моим людям, пощады не будет, усекла? – колючий взгляд голубых глаз неожиданно напугал меня. Этот человек опасен, по-настоящему опасен и сейчас он не шутил.

– Хорошо, - тихо ответила я и приняла деньги. – А можно вам задать последний вопрос?

– Задавай.

– Как вас зовут?

– Вадим Воронов. Слышала про такого?

Кажется, самое время грохнуться в обморок и желательно больше никогда не вставать. Я почему-то представляла его себе совсем иначе. Часть тех слухов, что доносилась до меня, была оправданной, но я думала, что Воронов не из тех, кто умеет проявлять милосердие. Что же, похоже, удача сегодня оказалась на моей стороне.

– Проваливай, давай, чего стоишь? – он открыл дверь. – Иначе второго шанса я тебе не дам.

Долго уговаривать меня не надо, поэтому прихватив таблетки, я пулей выскочила из комнаты, позабыв о том, что у меня температура и дико болит всё тело.

После всего этого дерьма, в которое нас Петька случайно втянул, я весь следующий месяц провалялась с жестокой простудой. Сопли текли рекой, высокая температура не спадала, отчего я бредила и лишь изредка приходила в себя. Думала, что от дикого кашля к чертям собачьим выплюну свои легкие, но вроде, как обошлось.

Если бы не Петя и Леся, то я бы уж точно загнулась и встретилась с апостолами, о которых так обожала говорить Стелла Георгиевна. Чуть позже рядом со мной слегла и Леська, поэтому все обязанности свалились на плечи нашего общего друга.

Хорошим здоровьем я никогда не отличалась, даже в детдоме всегда бегала с соплями и кашлем. Уж очень меня любили всякие такие вирусы, хотя это неудивительно. Я, походу, с рождения слабая иммунитетом, витаминов и нормального питания не было, так что о нормальном здоровье приходилось только мечтать. Да и вообще, о нормальной жизни тоже.

Несмотря на то, что Петька втащил нас в неприятности, я не могла на него яростно злиться и ненавидеть. Он заботливо выхаживал меня и Лесю, готовил бульоны, давал по часам таблетки. Хорошо, что я прогнулась под Вороновым и взяла его деньги, без них бы пришлось туго, очень туго.

В те краткие моменты, когда температуру всё же удавалось сбить хотя бы на одну отметку ниже, я ненавидела себя. Ненавидела быть слабой, ненавидела подводить нашу маленькую команду. Я прекрасно понимала, что Пете было нелегко справляться со всеми обязанностями одновременно. Первое время, пока у нас были деньги, он присматривал за мной, а потом уже за мной и Лесей. Позже, когда бабки просто начали таить на глазах от тех зверских цен на лекарства, Петя ходил подрабатывать или воровать. Поздно вечером он приходил в хостел со жменей продуктов и коробком таблеток, варил жрать и возился с нами как с маленькими детьми.

Такая вот скотская жизнь была невыносимо унизительной. Мы не могли обратиться к врачу, банально не имея ни документов, ни карточек. По сути, мы были никем в формальном плане. Пыль, безликие тени, блуждающие в густом лесу серых высоток большого города.

Кое-как я начала наконец-то выздоравливать. Леська быстро заболела и так же быстро стала на ноги, я же, как идиотка заново училась ходить и осваиваться во внешнем мире. Всё же месяц жуткой болезни оставил на мне свой след, который я теперь пыталась всеми силами вытравить. Тело еще было слабым и временами меня нехило пошатывало, поэтому я физически всё еще не могла влиться в общее дело, и это продолжало бесить.

– Лиса, всё хорошо, - успокаивал меня как-то Петя, когда мы втроем сидели поздно ночью на кухне и ели давно остывший суп без мяса, конечно же, на него уже не было денег. – Пока справляемся. Ты и так всегда пашешь за троих, беспокоишься обо всем, тебе будет полезно отдохнуть.

– Если я и дальше стану отлеживаться, то мы с голодухи подохнем, - прохрипела я и тут же сильно откашлялась.

– Ну ладно тебе, не унижай нас, - встряла Леся. – У меня вон картину завтра купят, так что всё на мази.