– Петя, ты дебил, - я принялась быстро собирать деньги обратно в борсетку, чтобы их никто не увидел. – Не надо было этого делать. Не лезь к серьезным типам, по голове надают. Это тебе не силиконовых «сосок» обчищать. С ума сошел, что ли?

– Ну, Алиса, не будь занудой, всё ведь обошлось.

– Обошлось, но могло и не прокатить.

– Короче, половину я отдаю в общак, а вторую хочу промотать в каком-нибудь крутом ресторане. Хочу хоть один вечер побыть мажором.

– Это не самая удачная идея, - заявила я.

– Почему?

– Разве ты не видишь? – я развела руками. – Посмотри на нас, мы явно не вписываемся в круг богатых людей, и никакие деньги этого не исправят.

– Наплевать, у меня есть бабло, а значит я на коне. Так что дамы, поднимайте свои тощенькие попы, сегодня вечером мы не будем, есть дешевые сосиски и черствый хлеб.

(Вадим)

Болела голова. Эта боль вроде была незначительной, но ужасно меня нервировала. Какие таблетки не пей, ни черта не помогает, только пара грамм белого порошка приводят в тонус. Но я в последнее время запрещаю себе эту пагубную привычку. Лучше бы перейти на сигары, впрочем, что то, что это всё равно рано или поздно тебя прикончит. Поэтому, сидя в одном из ресторанов, что находится под моим покровительством, я по маленькому глотку пил свежевыжатый апельсиновый сок.

Его кисловатый вкус был мне приятен, но головную боль это никак не убирало и не делало слабей. Стараясь, лишний раз не вертеть головой в разные стороны, я сосредоточено смотрел себе под ноги, изучая взглядом наполированный пол кабинета. Перед глазами неожиданным образом всплыл обрывок сегодняшнего ночного сна.

Я вообще плохо сплю, иногда мучает бессонница. Издержка работы, эдакое клеймо, что остается с тобой, пока ты не умрешь. Но даже когда удается поспать, мучают кошмары или какие-то психоделические картинки. Такое со мной не происходит, даже если я под коксом нахожусь, а тут… Справедливости ради, сегодняшний сон оказался спокойным, насколько это, конечно, возможно. Мне снилась девушка. Я ее не знаю. Симпатичная такая и отчего-то злая. Черт ее лица я не запомнил, разве что глаза. Большие, красивые и разного цвета. Один карего цвета, а другой льдисто-голубого. Взгляд этой девчонки так крепко осел в моей памяти, словно это было нечто очень важное для меня, ведь всякую чепуху я стараюсь тут же забыть.

В дверь кабинета постучали, на пороге возник Данил – моя правая рука, и я тут же спрятал свои воспоминания о сне как можно глубже в памяти. Почему-то не хотелось этим вроде бы пустяком с кем-то делиться.

– Где наш дружок? – спросил я и поморщился от звука собственного голоса, он словно раскалёнными гвоздями впивался мне в мозг.

– Уже подвезли, - Данил ухмыльнулся лишь уголками губ. – Трясется весь. Боится.

– Раньше бояться надо было, когда втайне от нас своим задом подмахивал конкурентам. Тащи его сюда, - я поставил стакан на маленький кофейный столик и пока Даня вышел из кабинета, я достал из плечевой кобуры, скрытой под пиджаком, пистолет.

– А вот и наш птенчик, - друг втащил за шиворот ублюдка и бросил его к моим ногам.

Я носком одной туфли провел по окровавленному лицу Коли – моего бывшего начальника охраны, а затем заехал ему по носу. Кровь обильно хлынула из ноздрей, орошая собой узор на полированном полу.

– Что, дорогой? – я, не шевеля головой, поддался вперед и нагнулся, намеренно поигрывая перед заплывшими глазами Коли пистолетом. – Боишься?

– Я… Я, - этот говнюк закашлялся и попытался встать, но поскользнулся на собственной крови и вновь упал рядом с моими ногами. Хотелось этого червя придавить подошвой своей обуви, раздавить его череп и с наслаждением наблюдать, как из него будут вытекать мозги.

– Что ты? М? Мало платил? Решил соскочить? Наверное, ты забыл, что, тот, кто однажды вошел в круги нашего клана может их покинуть лишь, отправившись к своим предкам.

Коля ничего не отвечал, физически не мог, Даня хорошо постарался, чтобы этот кусок дерьма больше ничего не смог сказать.

– Ты ведь знал, что я тебя из-под земли достану. Знал же! – я подошел к письменному столу, вынул из ящика глушитель и закрепил его на пистолете.

Когда Коля увидел глушитель, он как-то по-особенному разволновался, в его глазах, что практически не были видны из-за отека, скользнул страх. Животный, неподдельный. Мне стало смешно, и головная боль резко спала. Я не наслаждался процессом убийства, это действие уже давно перестало меня тревожить. Еще одна издержка работы, еще одно клеймо.

Я сел обратно на свое место и приставил дуло глушителя ко лбу Коли. Предатель затрепыхался на полу, взвыл, что-то бессвязно забормотал. Но мне уже было совершенно всё равно. Лимит моего доверия исчерпался. Я вогнал пулю в голову, Коля рухнул без чувств, выпустив последний хриплый вздох.

– Можете забирать, - скучающе заявил я.

Даня вызвал двух дюжих охранников, новых в нашей компании и те, тихо и быстро забрали труп.

– Помыть бы пол надо, - скучающе рассуждал я вслух, отсоединяя глушитель.

– Организуем, но есть еще кое-что, что ты должен знать, - взгляд Дани вдруг забегал.

– Что?

– Какой-то оборванец у меня из машины борсетку спёр.

– Дурак ты, раз тачку не запер. А вообще, это крайне важная информация, - с сарказмом заявил я.

– Нет, дело не в этом. Самодельную бомбу обнаружили. Она была прикреплена между задними колесами. Я полагаю, что тот, кто спёр борсетку и бомбу подкинул. А в этой машине должен был ехать ты, сечешь?

– Найдите и ко мне этого смельчака. Нам этом всё? – я спрятал пистолет обратно в кобуру.