— Я понял! Уже бегу!

В руки мальчишке я всучила тарелку. На десерт брату — большой кусок черничного пирога — единственное из сладкого ресторации, что Данд стал бы есть.

— Бегу!

Марша вниз не спускалась, наблюдая за происходящим сверху. Слуги принесли пару кресел и поставили у перил маленький столик, и початую бутылку вина.

— Мирийское? — я хмыкнула, рассмотрев печать на пузатой бутыли. Одноклассникам таких изысков не подавали — никакого алкоголя. Марша устроилась с большим комфортом.

— Не стоило уделять внимание Му…

— Фейу, — я вздохнула. — Тир уже прошипел мне на ушко всё, что он думает. Не стоит повторяться, — парировала я язвительно. — Просто наслаждайся музыкой, мирийским…

— Леди…, — Костас, взъерошенный и возбужденный, с блестящими одухотворенными глазами, приветствовал нас. К щуплой груди он прижимал закрытую тушницу, кисти и свиток. У меня зарябило в глазах — сегодня к форме он одел ярко малиновый шелковый шарфик. Женский, я готова на это поставить. И желтую, сияющую янтарем и золотом, брошь.

— Сир Костас, — Марша вальяжно потянулась, одним плавным движением встала из кресла, перегородив дорогу цыпленку.

— Леди Фейу, леди Блау, — Костас немного заикался.

— Почему вы не внизу?

— М-м-м…

— Марша! — я одернула Фейу, но та уже вышла на охоту — нагло вытащила из рук цыпленка свиток и развернула. Когда она начала читать, её брови поползли вверх, Костас начал розоветь от смущения, и стал совсем красным, когда она начала смеяться.

А смеялась Фейу до слез.

— Ваше творчество восхитительно, — похвалила она наконец.

— Идея не моя, — повинился Костас, поправив шарфик, но было видно, что оценка ему польстила. — Наследник дал задание придумать короткий стих, чтобы было весело и хорошо запоминалось…

— Наследник? Аха-ха-ха-ха…, — Марша снова развернула свиток и залилась смехом. — Но почему мистеры? Почему не сиры? Мистер Чмок-Чмок, Мистер Пук-Пук, Мистер…. Аха-ха-ха…. Разве сир Пук-пук не лучше звучит?

— Сир не рифмуется, — буркнул Костас в ответ.

Марша передала свиток мне, и я удивилась. Костас писал стихи, точнее размах по ритму соответствовал эпической поэме о героях… школьного полигона. Мистер Чмок-Чмок, Мистер Пук-Пук и Мистер… Яичко.

— Почему Мистер Яичко? — выдала я ошеломленно.

— О, Мара…, — Фейу прикрыла лицо рукавом. — Мистер Яичко…

— Потому что рифмуется?

— Нет, — Костас заморгал длинными ресницами. — Потому что голенький. Как яичко. Я использовал метафору для художественного описания обнаженной натуры…

— Оу… какая метафора… — дар речи вернулся не сразу. — Может… заменить чем-то… менее художественным?

Если к Наследнику Бартушей приклеится это прозвище… боюсь представить, чем это аукнется Блау.

— Я подумаю, — насупленный Костас забрал у меня свиток из рук. — Мне нужна тишина, чтобы творить… творец не может работать в таких… сложных условиях, — он вздернул подбородок.

— Может быть стихи — это уже лишнее?

— Нет, нет, сир Костас, пишите — и мне личную копию, непременно, — вмешалась Марша. — Творите!

— Мне поручил Наследник, — отмел цыпленок мои возражения, явно гордый порученной миссией.

— Тир хочет моей смерти…, — пробормотала я тихо. — Сначала эти лилии с самого утра, теперь эти стихи…

Чем я могла так обидеть Тира?

— Вам понравились цветы, леди Блау? — оживился цыпленок. — Из нашей оранжереи. Мама, когда узнала, что для вас, очень старалась, выбирая лучшие, и срезала лично!

— Оу… моя искренняя благодарность леди Тир, — значит вот откуда Кантор взял эти псаковы лилии.

— Дядя утром очень спешил, — Костас неодобрительно сморщил нос, — мне пришлось спускаться, не окончив туалет. Без прически…

— Ужасно…, — прониклась Марша, насмешливо блеснув глазами.

Костас совершенно серьезно кивнул.

— Дядя хотел, чтобы вы получили цветы непременно до завтрака.

— Дядя? — я наконец выделила главное. — Сир Тир? Претор Тир? — это единственный из Тиров с кем я встречалась в последнее время.

Костас кивнул ещё раз, и поклонился, жеманно отставив руку в сторону.