Тир блистал. Нужно отдать ему должное. Где надо сверкал белозубой улыбкой, где нужно смущенно смеялся, а где и внимательно кивал, наклоняя голову так, чтобы было лучше видно породистый профиль. Сиры велись, сиры плыли, сиры пили и уже почти забыли о том, зачем они собрались здесь сегодня — просто наслаждались внеплановым праздником без взрослых.

Внизу почтительно склонился слуга, принимая небрежно сброшенную ему прямо в руки серебристую шубку. Марша расправила плечи, гордо приподняла темноволосую головку, и, нацепив на лицо уверенно-холодную улыбку, плавно двинулась через весь зал.

Хороша. Я отпила глоток воды. Это следовало признать.

Фейу встречали радостно, какой разительный контраст с тем, как начинался праздник. Молчать и улыбаться, именно так мне сказал Тир. И я улыбалась, целых двадцать псаковых мгновений, пока мы не обошли всех, и я смогла уединиться.

Марша продвигалась медленно, кивала, смеялась, шутила, поймала на ходу бокал с подноса, и отсалютовала всем присутствующим, как свидетель. Ведь мы — победили.

Кантор шепнул ей что-то на ухо, и Фейу подняла голову вверх, найдя меня глазами, кивнула и, мягко огибая танцующих, отправилась к балюстраде.

— Скучаешь? — Марша встала рядом и облокотилась на перила. Снизу стонала цитра, и звенели колокольчики, менестрели выбрали одну из самых известных композиций.

Я пожала плечами и сделала глоток.

— Обещала Тиру побыть ещё тридцать мгновений, чтобы его усилия не пропали даром. Десять из которых уже истекли. Мы обе смотрели, как Геб в другом конце зала склонился в поклоне перед рдеющей маковым цветом мелкой первоклассницей. Данд… Данд молчаливо подпирал стенку рядом со столами. Он так и не произнес ни единого слова с самого утра. Кантор улыбался и кружил в танце одну из девиц. Самую главную сплетницу второго класса.

— Хорош, — озвучила Марша мои мысли.

— В своей стихии.

Я чувствовала пристальный взгляд Марши сбоку — щека начала гореть.

— А ты не в своей стихии? Разве это не то, чем наслаждаются все сиры? Зиму назад ты была бы внизу.

— Ты тоже, — кивнула я на зал, где одной большой группкой стояли Маршины прихвостни. — Здесь, а не там. Реки текут, времена меняются, — через высокие витражные окна второго яруса была хорошо видна улица — заснеженная поземка стелется по мостовой, одетые в меховые полушубки горцы с мешками за спинами, дети обмотанные наспех, примотанные вязанными шалями к груди дородных невысоких мистрис. Котомки горцев весело смеясь потрошили городовые из охраны, на снег сыпались котелки, миски, ложки, мешочки со специями, нехитрый скарб, собранный в дорогу. Значит, Ратуша уже довела приказ до исполнителей.

Слева плакала цитра, журчали фонтаны, слышался звон бокалов, негромкий смех. Молодежь наслаждалась, развлекаясь. Справа от нас, отделенная только тонким слоем стекла, текла совершенно иная жизнь — горцы ползали по мостовой, собирая куцые пожитки в сумки. Охрана смеялась. Падал снег.

— Отребье, — сморщила нос Марша, проследив за моим взглядом. — Сейчас наводнят город, принесут заразу, и так уже на улицах не проехать.

— Жить хотят все, — я крутнула полупустой бокал между пальцами. — Высшие, горцы, аларийцы, мирийцы… твари… все просто хотят жить…

— Последнее время ты пугаешь меня, Блау. Такие глубокие мысли тебе не свойственны…

Я фыркнула и кивнула в угол зала. Там, под небольшим защитным куполом группа девчонок разучивала плетения из общемедицинского курса.

— Полагаю, факультатив в Госпитале не справится с наплывом желающих, — Марша прищурилась. — Все слабые заучки захотят повторить твой путь… Как встретили? Было очень плохо? — она резко сменила тему.

— Терпимо, — я поморщилась, вспоминая, как в самом начале, даже не смотря на демонстративную поддержку Кантора, от меня шарахались почти все одноклассники. Как будто я буду прямо тут с обеих рук, направо и налево кидать чары. — Тиру место в Столице, среди политиков и интриганов.

— Это твое, — Фейу вытащила из внутреннего кармана тщательно свернутую змейку. — Свидетели и Учителя настояли на дополнительной проверке, дважды, — протянула она язвительно. — Артефакт не показал ничего…

Я молча кивнула, поблагодарив.

— Сир Блау оформил патент на изобретение?

— Конечно.

— А…

— Все вопросы к дяде, — я устало передернула плечами.

— Школьный целитель просил передать, что ещё пару таких всплесков, и ты потеряешь круг, Блау. В лучшем случае, — выдала Марша спокойно, но темные глаза смотрели тревожно.

— Знаю, — целитель не сказал ничего нового.

— Круг, Блау! — она развернулась ко мне так резко, что юбки ханьфу взвихрились вокруг ног, а вино почти выплеснулось из бокала. — И все ради Ву?! Может уже пора остановиться?!

— Фейу, — интонации стали морозными, но Марша не вняла предупреждению.

— Что? Скажешь не так? Ах, Ву потеряет репутацию, хотя их Глава сам перешел к Хейли, и до сих пор обсуждают, как Хейли обошли Блау!

— Фейу!

— Нужно поправить репутацию сире? Ты готова договариваться даже со мной, — она поставила бокал на круглый столик рядом с резким стуком. — И Бартуш! Конечно, зачем договариваться? Сейчас это уже не нужно, его слово не имеет веса, ты сделала всё, чтобы на его фоне проблемы леди Ву казались смешными! Теперь не у Ву, а у Бартуша нет репутации!