— Я запомню, — кивнула серьезно.

Тонкие, бескровные губы тронула тень улыбки.

— Ступай, внучка. Я рад, что сумел поговорить с тобой вот так… без лишних свидетелей.

Грациозно подняться с колен, когда затекли ноги непросто. Но я справилась. Но на выходе не обернулась, хотя чувствовала взгляд Главы.

Прошуршала закрываемая дверь, отрезая меня от деда, Кен протянул руку, приглашая вернуться в комнату в подвале. Но когда он захотел уйти, остановила: — Нам нужно поговорить, Кен Отани, правая рука Главы Первого Клана.

В ответ он снова опустился на колени. Не покаянно, не покорно, а соблюдая древний ритуал; даже интересно стало, зачем.

Ждала чего угодно, но не такого:

— Госпожа, вы только что сильно обидели Главу.

— И что с того? — мне действительно было плевать, но официальный вид Кена заставил насторожиться.

— Он Глава. Он хозяин Клана. С ним нельзя так себя вести.

— Мне плевать, — ответила сущую правду.

— Господин снес все оскорбления, но больше такого не будет. Прошу, если вы злитесь, выместите свой гнев на мне. Мстите мне, а не господину.

— Ты уже признал, что мой должник, что снесешь любое наказание, что готов на все… Хочешь под эту же лавочку и Главу прикрыть? Не выйдет! Я не успокоюсь, пока Первый Клан не забудут.

— Вы не знаете всей правды…

Меня как ледяной водой обдало, даже дыхание перехватило. Медленно, потому как кимоно не позволяло делать широкие шаги, приблизилась к Отани. Присела так, чтобы наши глаза оказались на одном уровне. Он тут же склонил голову, но я вздернула ее, схватив Кена за подбородок:

— Какой правды? Той, что по приказу Главы убита моя мать? Той, что мой отец оказался для нее неподходящей партией, и поэтому тоже убит? Ты забываешь: я собственными ушами слышала, как твой Глава назвал меня помехой.

— Господин передумал. Он сделал вас наследницей!

— Плевать’ — я сорвалась на крик. Выпрямилась и повторила: — Плевать.

Злости не было. Вместо пришло какое-то ледяное равнодушие.

И усталость.

Не обращая внимания на Кена, улеглась в кровать. И что с того, что в кимоно неудобно. Зато, наверное, со стороны красиво. Эти чертовы эстеты саро недаром были частыми посетителями аукционов, которые проводил господин Би. Не трущобных, а других, с картинами.

— Госпожа?

Голос Кена звучал тихо, словно он сомневался в своем праве говорить. Отвечать не хотелось. Я просто закрыла глаза. Вот бы все прекратилось. Как угодно, любой ценой. Только бы меня оставили в покое.

Здесь, в подвальной комнате время остановило свой бег. Лишь менялись цифры на табло электронных часов. Я не смотрела на них — жалела себя.

Тоска, затмевающая само отчаяние. И нежелание.

Я не хотела ничего: ни есть, ни пить, даже жажда мести отступила.

Вместо нее пришли слезы. Беззвучные, тихие, они скатывались по вискам и впитывались в подушку, и было все равно, заметит ли их Отани.

Даже то, что он не двинулся с места, не имело значения.

Я просто лежала, но напряжение и усталость взяли верх, и сон ненадолго заставил отступить горе.

Казалось, я только моргнула, но цифры на экране сообщили, что прошло больше двух часов. Высохшие слезы неприятно стягивали кожу лица, глаза словно песком припорошили, пришлось даже потереть.

— Госпожа?

Отани не сдвинулся с места. Стоял на коленях, опустив руки на бедра — традиционная поза саро. Мелькнула мысль о затекших ногах, но я ее отогнала: какая разница, что он чувствует?

— Почему ты не ушел?

— Вы не отпускали.

От удивления я даже привстала: кажется, наши отношения перешли на следующий уровень.

— Почему?

— Господин велел позаботиться о наследнице.

Я снова откинулась на подушку: надоело. Как же это все надоело!

— Сколько можно повторять, что не желаю даже слышать такое!

— Госпожа, — голос Отани звучал ровно, а на лице читалось бесконечное терпение: — Позвольте все-таки объяснит разницу в статусах жены наследника, и наследницы.

— А она есть? Что там, что там женщина — придаток мужа.

— Не всегда. Госпожа, если вы станете супругой наследника, вам придется стремиться быть идеалом. Ваша судьба будет зависеть от мужа, от его желаний и возможностей. Он — глава семьи.

— И?

Усталость никуда не делась. Хотелось выгнать Кена и продолжать себя алеть. Слушала я его лишь по давно укоренившейся привычке собирать всю доступную информацию.

— Муж наследницы становится Главой Клана, это закон. Но хозяйка в семье — она. Именно ее дети, в свою очередь, станут наследниками.