— Глава ждет.

Он сидел на полу, на большой плоской подушке. На столике дымился чайник, рядом стояли две глиняные чашки. Выглядели они так, словно лепил ребенок.

Кланяться не стала. Просто пересекла устланную циновками комнату и уселась напротив.

Кен бесшумно опустился на пол у двери. Даже не глядя, я могла сказать, в какой позе: на коленях, руки сложены, меч под левой рукой, клинком к владельцу.

Но сейчас было не до саро — предстояла схватка потруднее.

Глава молча смотрел на меня. На лице — словно каменная маска, в глазах ни одной эмоции. Молча разлил чай, вежливо — двумя руками — протянул.

Я приняла так же — обеими руками. И только, почувствовав, теплый бок чашки поняла, как же нервничаю. Но виду подавать нельзя!

Чай мы пили с полчаса. Молча. Сидели друг напротив друга и синхронно подносили к губам трогательные в своем несовершенстве чашки. Они были единственными, кому дозволялось несовершенство.

Люди же вели путанную игру.

Спина — прямая. И пусть затекли поджатые ноги, а поясницу ломит от неудобной позы! Пусть челюсти сводит от терпкой вязкости горького чая, на губах должна играть вежливая улыбка.

Бесшумно трепещет под старинным чайником огонек свечи, сохраняя воду горячей. С легким журчанием наполняются опустевшие чашки.

Прямая спина. Безмятежная улыбка. Плавные движения.

И напряжение, настолько сильное, что невозможно дышать.

Первым сдается Глава. А может просто решил начать свою игру. Кривит губы в усмешке:

— И как тебе твой должник?

Темный взгляд указывает мне за спину. Там замер в предписанной позе саро. И тишину прорезает ответ:

— Не люблю размениваться на мелочь. У меня есть должник покрупнее.

Вот и все. Вызов брошен. Сейчас я или умру, или…

Закрываю глаза, пряча страх за очередным глотком.

Хрипловатый смех наполняет комнату. И от этого становится еще страшнее.

— Ты так похожа на мать! — отсмеявшись, Глава вытер заслезившиеся глаза. Та тоже на своем настаивала. Боялась до смерти, но не отступала.

— И поэтому вы ее убили.

Я прикусила язык, но было поздно — глаза, в которых появились проблески эмоций, снова потемнели:

— Не тебе об этом судить.

Между нами повисла тишина. И опять первым ее нарушил Глава:

— Что будешь делать дальше?

Вот что ответить? Что планирую убить его и, если получится, разнести этот клан ко всем чертям, чтобы и памяти о нем не осталось? Так ведь не успею.

— Сама не знаешь? — он понял молчание по-своему. — Тогда, может, выслушаешь мое предложение?

Я отставила чашку, что было принято за согласие.

— После официального признания тебя наследницей Первого Клана ты выйдешь замуж и постараешься как можно скорее родить.

— Зачем мне это делать?

— Ты последняя в семье. Если с тобой что-то случиться… Клан погибнет.

— Почему вы не подумали об этом раньше? Когда отдали приказ убить свою дочь?

Темные глаза потемнели еще сильнее. Я нарывалась, но отступать было некуда. Смерти уже не боялась, тем более что она станет началом конца для тех, кого я ненавижу?

— Не тебе судить, — повторил он. И после небольшой паузы добавил: — Ты же согласилась стать женой наследника Второго Клана! Почему же отказываешься от моего предложения.

— Может быть, потому, что там меня хотя бы спросили?

— Спрашиваю сейчас: ты согласна?

— Нет! — резко, как удар нагинаты.

— Тогда объясни! Ты готова была пойти в чужой клан бесправной женой, но стать хозяйкой родного не желаешь?

— Первый Клан мне неродной! — еще один взмах клинка. — Просто приданное обещали хорошее — ваш крах.

Тишина повисла такая, что уши заложило. Ее расколол хриплый, как крик ворона, смех:

— Ты слишком низко себя ценишь, дитя! Хочешь мести? Изволь! — Глава наклонился над столом и его глаза оказались напротив моих: — Стань хозяйкой Первого Клана! Отомсти сама, не полагаясь на других.

Я подалась навстречу:

— И как же это сделать? Ты сам только что грозился выдать меня замуж.

Дед даже не заметил, что я перешла на ты. Уселся обратно и довольно прищурился:

— Видимо, твои друзья не рассказали, чем отличается жена наследника от самой наследницы?

— Лишь тем, что во втором случае девушка остается в своей семье?

В этот раз я даже не вздрогнула, когда снова раздалось карканье.

— Не знаю, послушаешь или нет, но мой тебе совет: не позволяй ненависти застить глаза. Собралась мстить — мсти. Но делай это достойно, не разрешай другим манипулировать твоими чувствами.