Шрифт:
— Прошу извинить, но на этом Аукционе действуют строгие правила: купить лот заранее невозможно. Вам придется поторговаться.
Желваки на лице саро заиграли так, что я испугалась за его зубы. Но спорить он не захотел:
— Тогда… начинайте!
— Не раньше, чем через час, — Господин Би остался непреклонным.
Быстрый взмах темных ресниц, мимолетный взгляд на стену с проекцией огромных часов.
У меня дыхание перехватило: как же он красив!
И тут же стало плохо от таких мыслей. О чем я думаю? Он — убийца моих родителей! Захотелось дать себе пощечину. Сильно, до обжигающей боли, до крови.
Остановил меня страх привлечь внимание. Взгляд саро и так блуждал по залу, останавливаясь то на одном человеке, то на другом. По мне скользнул, как по мебели и я вспомнила, как дышать.
To, что передвигаться в кимоно полагалось мелкими шажочками, семеня как можно мельче сейчас оказалось благом — по другому бы и не получилось.
Скользя белыми носочками по мрамору пола, я постаралась убраться подальше от страшного гостя, но яростный взгляд Господина Би заставил сначала замереть, а потом вернуться к картинам. Терять работу было нельзя.
Часы на стене словно замедлили отсчет. Воздух стал густым и горячим, я чувствовала, как мокро под маской, но снять ее и вытереть пот было нельзя. И отойти в гримерку — тоже. Я осторожно оглядывалась в поисках Ларса, но его не было — он сразу сказал, что не придет.
Единственным, кто придавал уверенность — Господин Би. Пусть Хозяин сновал по всему залу, почти не приближаясь к саро и его людям, зато не боялся и мог защитить.
Наконец, цифры на стене мигнули в последний раз и на месте часов возник логотип аукциона — странный цветок, похожий одновременно и на фаллос, и на йони.
Под классическую музыку Господин Би подошел к пюпитру, на котором красовался молоток из красного дерева.
— Приветствую вас в этот прекрасный день на своем аукционе! Я счастлив представить работы таинственных, но безумно талантливых художников. Надеюсь, они будут оценены по достоинству.
Он говорил что-то еще, я не слышала. Вернее, не слушала, изо всех сил стараясь не вглядываться в лицо саро. Боялась, что узнает. Но еще больше опасалась попасть под чары: от него веяло силой и от этого колени начинали предательски дрожать. А ведь мне еще выносить картины на сцену!
Резкий удар молотком о деревянную подставку заставил вздрогнуть и привел в чувство.
Какая еще дрожь в коленях? Передо мной — убийца, враг. Нужно его ненавидеть, а не раскисать от вида красивого, идеально правильного лица. Вот с кого портреты рисовать надо! Откровенные, порочные…
Стоило представить саро в роли модели Клуба, страх исчез. Ну в самом деле, как можно бояться того, кого на твоих глазах трахают сразу двое. Тело блестит от масла и ожившая татуировка отражается в зеркалах… Черные глаза закрыты, на лице…
Сильный толчок приводит в чувство. Ляля отталкивает меня с дороги — по узкому проходу пронесли первый лот:
— Нечего ворон считать. Скоро твоя очередь, готовься!
Я подхватилась, отступая на свое место, и замерла, поняв, что между ног разве что не хлюпает. Захотелось убежать, принять душ, смыть остатки желания.
Но вместо этого пришлось застыть у стены, ожидая сигнала. И наблюдать за другими натурщиками, которые сами носили картины, демонстрируя покупателем.
Мысль, опасная и острая, резанула, как лезвие. Поверить, что судьба наконец-то сжалилась и подарила шанс, было трудно. И все-таки другой возможности могло не предоставиться.
Ларс, я тебя люблю! Жаль, что нельзя сказать этого вслух. Да и бесполезно — не услышит. Воспользовавшись тем, что все увлечены торгами, прошлась по залу. Я хорошо знала, где лежит канцелярия и всякие нужные для рисования вещи. Среди них был и новенький канцелярский нож.
34
— Что ты задумала? — сильные пальцы схватили за запястье.
Нож выскользнул из рук прямо в подставленную ладонь. Господин Би спрятал его в карман и, стараясь не привлекать внимания, уволок меня вглубь зала, за скрытые портьерами колонны:
— Рехнулась?
— Какая теперь разница…
Громкий голос помощницы объявлял очередной лот, модель шла по проходу, покачивая бедрами, затянутыми в узкую юбку, но эта картина ускользала от моего внимания. В голове билось одно: не вышло!
— Не знаю, что там у тебя случилось и на кого ты охотишься, но выбрось это из головы немедленно! Своди счеты где-нибудь в другом месте, а в Клубе подобное неприемлемо!
Мне было уже все равно: жизнь в который раз разлеталась на мелкие осколки.