— Лара? Да пойми, дуреха! Отношения сейчас могут только навредить. Сама же знаешь, что между борделем и нормальной жизнью стоит только твоя… Проклятье. Ларка, ты что, не выдержала?

Это было уже слишком. Я сорвалась с места и помчалась, не разбирая дороги, наплевав на скрытность и маскировку. Они ищут Лару Журавлеву? Ну, пусть попробуют поймать!

Дома долго не могла успокоиться, металась по комнате, как по клетке. Ларс! Кто угодно, но только не…

Движение не помогало успокоиться, я лишь запыхалась и в голове крутились одни и те же мысли. Рука потянулась к коммуникатору: позвонить Господину Би, согласиться…

Нет. Нельзя. Не в таком состоянии.

— Ла-а-арс, — простонала, падая на кровать.

Но перед глазами встало лицо саро.

— Да чтоб тебя приподняло да шлепнуло! — я не выдержала и запустила кружкой в стену. Осколки крупными черепками упали на пол. Пришлось идти за веником и подметать.

Рутинная работа немного охолонила. И решение я принимала на холодную голову, буквально, простояв минуты четыре под ледяным душем. Вылетела синяя и, едва согревшись, нажала на иконку быстрой связи.

— Господин Би? Мы можем сейчас продолжить наш разговор?

Знакомый кабинет. Шуршание принтера. Закорючки подписи на белой бумаге. Набор цифр в подтверждение электронной.

Домой я вернулась только чтобы забрать вещи. И долго смотрела на подаренный Ларсом рисунок, а потом, свернув решительно сунула его в тубус: пусть рядом останется хотя бы он. Мне нужен якорь, чтобы зацепиться в этом бездонном бушующем взрослом и страшном мире.

Новое жилье почти ничем не отличалось от старого. Разве что подъездами — в прошлой квартире их не было.

Господин Би лично показал мне комнату и вручил ключи. А потом кивнул на окно, в котором виднелось соседнее задние. Над крыльцом, закрывая нижние окна, растянулся грубо нарисованный плакат. Красотка, одетая лишь в туфли на высоком каблуке, прикрывалась палитрой. Перемазанная краской, с приоткрытым ртом… Неужели это кому-то нравится?

— «Творческий Угар», — прочитала вслух.

— Не обращай внимания, что вывеска неяркая. Клиенты знают, куда идти.

Я еще раз выглянула в окно.

— Вы не забыли наш уговор?

— Обижаешь, девочка! Все в силе. И прихвати вот это!

Он снова подал мне маску кошки. Но если та была настоящей драгоценностью, то эту не тянула даже на жалкую подделку: из пластика, раскрашенная ядовитого цвета краской… жуть!

— Она светится в темноте, так что не испугайся! Ну, удачи тебе на новом месте.

Он повернулся, чтобы уйти. А я машинально схватила его за рукав:

— Подождите, господин Би…

Он остановился, ожидая продолжения.

— Вы… не могли бы вы познакомить меня с коллективом?

— Волнуешься? Ну, это нормально. Ладно, пойдем, все равно хотел заскочить.

Расписанные граффити стены, окурки и плевки на пыльном асфальте. Куда я попала? Но господин Би уверенно преодолел расстояние и взбежал на крыльцо. Кнопка звонка вжалась в стену. Как странно. От таких способов оповещения ушли много — много лет назад, я даже не думала, что вновь увижу подобное.

Вверху что-то сверкнуло: прямо на нас смотрел черный глазок камеры.

Громко щелкнул замок и массивная дверь отъехала в сторону и вернулась на место, как только мы вошли.

— Маску! — велел господин Би и пояснил: — охрана знает всех в лицо, а вот клиентам это необязательно!

В уютном холле нас встретила девушка в короткой юбке, облегающем топе и черной маске, усыпанной стразами. Ее шпильки тонули в высоком ворсе ковра:

— Добро пожаловать, Хозяин, — промурлыкала она и облизнулась.

Почему-то в ее исполнении эта фраза прозвучала не так, как в Клубе. Там прозвище было констатацией факта, здесь же…

— Проводи-ка девочку в зал, пусть полюбуется. И управляющему, чтобы зашел.

Я удостоилась оценивающего взгляда и равнодушного:

— Ну, пойдем, что ли… Работать здесь будешь?

— Да, — все, что могла сказать, войдя в зал.

Длинный и широкий, он казался тесным, настолько был заставлен оббитым алым диванами и креслами. Там и тут виднелись кровати, заваленные подушками. Они же грудами лежали на полу. Вычурные светильники свисали на изящных цепях или напоминали старинные уличные фонари. У некоторых застыли прикованные люди.