— Ты кто? — Крагер обернулся на голос. Слева, у стены, на полу сидел еще один прикованный.

— Мэнни... Мэннигар, демонолог... Я вчера раскаялся и Беркфим обещал мне просто отсечение.

— Мне тоже, — послышалось из противоположного угла.

— О, сколько же вас тут вокруг! — притворно засокрушался Райен.

— Двое всего, — ответствовал тот же голос.

Во втором углу оказалась весьма миловидная девушка.

— За что тебя, красавица?

— За ведьмовство ее, — ответил за нее Мэннигар.

— Меня можете не спрашивать... — хмыкнул бессмертный.

— А что тебя спрашивать, если и так видно, что ты чернокнижник и колдун.

Райен посмотрел на демонолога, изобразив легкое недоумение. И тот пояснил:

— У тебя следы от побоев зажили за минуту. Даже губа разбитая. Это раз. А во-вторых, что я, арбалет Лорда Кащея не узнаю? Его рук работа, встречался раньше с теми... в ком оставались некоторые его изделия...

— А, ну его, Кащея... Дурак дураком был, только замок большой.

— Был?! — демонолог смолк минут на сорок. Девица тоже.

И тогда Крагер приступил к осуществлению своего плана. Нагнув руку с часами, он активировал их лазер, направив тоненький лучик на браслет, сжимающий вторую руку. Благо — длина цепи позволяла двигать руками более-менее свободно. Вскоре браслет заискрился, и капельки расплавленного металла полетели на пол. Запахло горелым мясом: железяка немилосердно раскалилась. Было нестерпимо больно, и утешало только одно: после отключения лазера рана заживет еще быстрее, чем возникла.

Перерезать вторую цепь было сложней, но, изловчившись, Райен поймал мечущимся лучиком одно из отдаленных звеньев. Сложность была в том, что перепиливать цепи надо было не до конца, иначе ничего не получится.

Погасив лазер, он сердито обернулся к демонологу и грозно произнес:

— Проболтаетесь — и жабы на сковороде будут счастливее вас! Промолчите — спасу и вас из этого подвальчика. Выбирайте сами.

* * *

Наутро святоша явился для допроса. Поставив двух клериков у двери, он возложил на стол конфискованные у Крагера предметы.

— Это Ваша сумка?

— Ну, моя. А что?

— И огненные яйца в ней Ваши?

— Ну, не мои, но мне принадлежат, — неприлично хохотнул Райен.

— И арбалет огненный тоже Ваш?

— У Вас есть другое мнение, Отче Беркфим?

— Тут вопросы задаю я! — визгливо плюнул священник.

— Ну, мой.

— Не нукайте, не одолжение делаете!

— Да мой, мой, только не визжи! И так всего заплевал!

— И рог, во флейту переделанный, тоже Ваш?

— Ну не тебе же его наставили!

— Отвечай по существу, дьяволово отродье!

— Вообще-то он принадлежит единорогу, но он мне его одолжил. У меня есть на него разрешение.

— Стало быть, ты готов признать, что собственноручно убил священное животное? — инквизитор аж запел от радости.

— Не уверен, — зевнул Крагер. — Я его в Замке Кащея нашел. Как раз за пол-часа до того, как прибил хозяина замка. Вот в этом признаться могу.

— Разборки между приспешниками Шайтана меня не интересуют, — отрезал святоша. — Хотя, если бы ты отправил туда же и всех его ведьм, ты облегчил бы нам нашу святую миссию. Но — вернемся к опознанию магических предметов. Итак, этот меч — тоже Ваш?

— Бли-и-ин! — не выдержал паренек. — Ну меч-то каким макаром стал магическим?! Мой это меч, мой! Им еще мой прапрадед головы рубил!

— Так Вы утверждаете, что меч, легко прорубающий доспех и не тупящийся при этом — Ваш.

— А чей же еще?! Конечно, мой! Из стандартного сплава. А хотите, я Вам по секрету расскажу, как этот сплав готовить? Только я не доверяю этим Вашим... у двери... Надеюсь, за подобный секрет Вы меня отпустите. Подойдите поближе, я шепну его Вам. Э-э-э, бумагу-то возьмите, Отче, там много писать надо будет...

Беркфим подошел к скованному пленнику, в одной руке сжимая перо, в другой — свиток. Вытянулся, готовясь услышать секрет.

Крагер на мгновение напрягся. С тонким треньканьем лопнули обе цепи, и в то же мгновение Райен со всей силы треснул инквизитора по вискам. Тело шумно упало на пол. Но, несмотря на тщедушность, божий наглец был живуч. Одним прыжком парнишка подскочил к столу и выхватил из сумочки один из огненных шаров. Вставил его в рот стонущего на полу и, удерживая челюсти жертвы, крикнул вскинувшим посохи клерикам: