– Ну-у-у, я знал, на что шел, когда начал в тебя влюбляться. – Он пожимает плечами, а я от его слов пьянею. Закрываю глаза, наслаждаясь услышанным, а когда открываю, то уже лежу на спине, а Евсей нависает сверху. Впивается в мой рот, будто доказывая, что не врал, был честен и он правда влюблен.

А мне и доказывать ничего не надо, когда я сама…

Ух-х-х.

Евсей прикусывает напрягшиеся соски, выбивая из головы остатки мыслей. Исследует каждый сантиметр моего тела, превращая меня саму в скрипку в опытных руках скрипача. Разве может человек такое испытывать? Разве бывает так, чтобы от прикосновений хотелось кричать на весь мир и требовать, чтобы они никогда не прекращались?

Зачарованно смотрю на него, пальцами проводя по кубикам пресса. Не играюсь, нет, просто мне требовалось до него дотронуться. Казалось, что если не прикоснусь, то сойду с ума. Хотелось большего. Намного большего.

Он ловит ртом каждый мой стон. Каждое слово, которое я выкрикиваю в момент сумасшествия. Резкая боль была всего лишь секундной болью. Когда Евсей с беспокойством заглянул мне в глаза и замер, я не придумала ничего лучше, чем самой насадиться на него бедрами. Это волшебство. Сказка, которую Гуляев мне показал.

– Никогда и не с кем… чтобы вот так… - его хриплый голос и плавные движения.
– Только ты, Пантера. Всегда только ты.

Глава 32

– Сонь, ты спишь?

– Пантера, не смей отключаться.

– Никольская, блин, что ты за человек такой? Я себя использованным чувствую. Раздела меня, потребности свои уталила, а потом отвернулась и захрапела. А поговорить?

Евсей бесцеремонно скидывает с меня одеяло и проводит большим пальцем по нижней губе.

– Ну, поговори со мной.

– Я сплю, – отмахиваюсь от него и на другой бок переворачиваюсь. И меня не беспокоит, что лежу я абсолютно голая и сейчас Гуляев смотрит на мою задницу. Пусть смотрит. – А у тебя отлично получается самому с собой разговаривать.

Думаете, отстал?

Пф-ф-ф. Это же Гуляев.

Он в два счета перепрыгивает через меня и, облокотившись на подушку, пристально смотрит в лицо. Взгляд его чувствую, но глаза открывать не собираюсь.

– Мне с тобой хочется.

Вот прилипала, а.

– Гуляев! Теперь я знаю, почему ты баб так часто менял. Всегда думала, что у тебя инстинкт кобелиный, но нет. Не бабник ты.

– Что? Ты меня бабником считала?

Ой, какой тон оскорбленный. Будто реально обиделся.

– Как ты только могла обо мне так думать? – и через секунду молчания добавляет: – Что ты там про инстинкт говорила?

– Не кобель ты. Не-а. Телки сами сбегали от тебя, наверно, ночью, потому что ты им спать не давал разговорами своими.

Хочу голову под подушку спрятать, но Евсей мне и двинуться не дает. Сгребает меня в охапку лапами медвежьими и носом утыкается в шею.

– У тебя сбежать не получится.

– Я и не собиралась, – уже мурлычу, потому что глаза слипаются, а от новой позы так и веет защищенностью. Грех в сон не провалиться.

– Будто смогла бы, – слышу его смешок, но внимания не обращаю. – Сонь…

– её здесь нет.

– А если я скажу, что такого секса у меня еще никогда не было, это будет считаться, что ты меня девственности лишила?

После оргазма у него мозг сплавился?

– Нет, Гуляев, забирать невинность - по твоей специальности.

Но надо сказать, что он в этом деле профессионал. Мне до сих пор казалось, что встать на ноги не смогу. Я и в ванную сходить не могла. Евсейка меня заботливо на ручках донес и чуть не уронил, когда ногой пытался дверь открыть.

– Помнишь того гомика, которому я дверью случайно нос сломал? Ты с ним еще на выпускной ходила.

Не, поспать мне точно не дадут. Сажусь на кровати и смотрю, как Гуляев лыбится. Радуется, небось, что смог разбудить. Закидывает руки себе на голову разваливается на моей подушке.

– Дашков здесь при чем? – спрашиваю, представляя своего одноклассника.

– Я думал, он к тебе под платье залез еще в ту ночь.

– И поэтому ты решил его покалечить? – смеюсь, вспоминая бедного Игорька, которому пришлось на вступительные экзамены ехать с черными синяками под глазами. – А-а-а, случайно же вышло, да? Я все гадала, что ты у нас дома забыл поздно ночью.

– Конечно случайно, – врет и не краснеет. – У него физиономия такая довольная была, а у тебя с платьем что-то. И тут дверь на его пути… Разве можно сдержаться?