Даже не вникая в подробности разговора Сони с её, так сказать, другом, взял девчонку за руку и отвел в подсобку. Угу. Снова туда же. К черту оригинальность. Сейчас было плевать куда, хоть на сковородку и к Баба-яга в печку, главное, с ней.

Пальцы горели от желания как можно скорее прикоснуться к её идеальному телу. Я задыхался. Словно в легкие какой-то мудила медленно заливал кипяток или горящую смолу. Я жадно хватал пантеру руками, доводя себя до такой грани, после которой захочется послать всех в задницу и скрыться.

Меня пугали эти эмоции. Пугала эта потребность, чтобы она была рядом. Башкой понимал, что, как только закончу дела в клубе, мы с Пантерой уедем вместе. Прыгнем в такси и спать ляжем в одной кровати. Или не ляжем. Но тоже вместе.

Только сосредоточиться на этом было чертовски сложно.

Будто у меня на плече сидела ворона и каркала.

Хотите новость? Кажется, я стал предвидеть будущее.

Евсей – Нострадамус – Гуляев. Звучит?

Если вы сейчас думаете, что меня дико бомбит и я пытаюсь закрыться от всего в одном помещении с ласковой Пантерой, то вы чертовски правы.

– Евсей, – стонет мне в рот Соня, и от этого звука дышать становится легче.

– Давай, Пантера, скажи мое имя еще раз, – шепчу ей в ухо, а про себя молюсь, чтобы она не останавливалась.

Проблемы? Да пофиг на проблемы, когда в моих руках плавится та, которая проникла в каждую чертову клетку.

Не успел я накинуться на её рот, как Никольская отстранилась и с волнением заглянула в глаза.

Она по-разному на меня смотрела: как на мудака, как на идиота, придурка и кретина, которого готова сама в лесу под пеньком закопать. Но вот так – никогда. И это, черт возьми, выбивало почву из-под ног. В хорошем смысле этих бабских слов.

– Ничего не хочешь рассказать?

Что именно? Признаться в том, что я псих, который решил, что сегодня что-то должно произойти?

Ну нет.

Фирменная ухмылка на лице, и никто не сможет догадаться о том, что внутри.

– Твой синяк почти не видно, – говорю первое, что приходит в голову.

– Очень смешно, – бурчит, и привычным жестом шарахает меня по руке. Да-а-а, вот она, моя Пантера. – Если хочешь, попроси, и я тебе такой же сделаю.

Смотрю на нее и верю каждому слову. Она может. С легкостью вдавит каблук в больную мозоль и улыбнется, будто мечта всей её жизни осуществилась.

– На любом месте, не важно, каким способом?

– Ага. Сразу же, как только ты включишь большого босса и разберешься с Погореловым. Отстоишь клуб, и я все твои желания исполню.

Ну и как после подобных слов можно нормально работать?

– Я породил зло. Никольская, нашла ты время для таких признаний.

Нет, я не возмущаюсь, наоборот, кобель доволен, но как теперь заставить мозг работать, если вся кровь в другой орган утекла?

– Все в твоих руках, Гуляев. – Трется об меня грудью, когда с жаром накидывается на губы, чтобы тут же выпорхнуть из кладовки, словно я здесь один торчал и фильм для взрослых смотрел.

Гадство.

Надо было не сопли жевать, а Пантеру под себя подминать.

Сам дебил, никто не виноват.

Что она там про стимул говорила? Ага, он есть. И мне теперь кажется, что именно я тот супермен, который сможет пустыню с помощью столовой ложки водой залить.

– Бать, я понял, мы с тобой две родственные души. – С телефоном возле уха расхаживаю по кабинету на втором этаже, куда никогда до этого и не заглядывал.

– Да? И когда ты это понял, сынок?

– Прямо сейчас. Почувствовал, как ты тоскуешь по единственному и горячо любимому ребенку, поэтому решил позвонить и успокоить дорогого родителя.

– Евсей, что тебе надо?

Вот почему сразу такие выводы? Я, конечно, понимаю, что последнее время между нами с отцом бегала бешеная кошка, но это же не значит, что я не могу ему в любой момент просто так позвонить.

– Как дела? Нормально? Здорово, отец. Я рад за тебя и сам не хвораю. Раз теперь моя очередь задавать встречный вопрос, то я спрошу: как так получилось, что прокурорский зародыш поселился прямо у нас под носом?

Забыл сказать, что без повода я ему и правда редко звоню. Вернее, никогда.

– Кто? Где?

Не, он там стебется, что ли?

Интересно, если не от него, то от кого я ген сообразительности получил?

– В Африке, бать. Говорят, там начали выращивать прокурорских детей прямо на ветках. Ты понял, о ком я. Не хочу воздух портить, произнося вслух имя этого чокнутого шизика.

– А-а-а. Не знаю. Клуб теперь твоя забота. Я не в курсе, что…

– Давай отбросим момент, где ты ломаешься, а я долго и настойчиво уламываю тебя на откровенный разговор. В этом торговом центре ни одна муха без твоего разрешения не полетит. Перейдем к сути: прокурор знает, чем его сын заниматься вздумал?