– За головой поедем вместе. – Запрыгиваю на него, а он в ответ пристально всматривается в лицо.
– Ты будешь Ромку держать, а я в него стаканы кидать. И кстати, надо по возможности избежать встречи с родителями. Они не поверят, что это не ты сделал.

– Я? Пантера, ты у нас Макгрегор. Напомнить, сколько раз я уходил домой покалеченным после наших посиделок?

– Много? – спрашиваю, утыкаясь носом в его шею, чтобы еще раз вдохнуть его запах, который точно навсегда останется в легких. – Я ж не со зла. Так… шалила.

– Эх, Соня, ничего ты о шалостях не знаешь. Всему учить придется.

– Возомнил из себя учителя сексологии?

– Учителя? – губами кусает меня за шею и смеется.
– Какой из меня учитель, Пантера? Обычный профессор.

Из дома мы выходили спустя час, держась за руки. Погода, зараза, подводила, и, идя по улице в солнечных очках, я выделялась немного.

– Мы всегда можем вернуться домой.

Черт, который рядом со мной шел, то и дело подбивал меня на грех.

– Ну уж нет. Это ты с диеты сорвался. А я на нее и не садилась.

– Эй, ты что имеешь в виду?

– Переедание вредно для организма. Ему отдохнуть нужно.

Другими словами, дай мне отдохнуть, кобель неугомонный.

– Пантера, это лучший комплимент в моей жизни. – Довольный Гуляев, улыбчивый Гуляев.

Месяц назад я бы все сделала, чтоб стереть эту улыбку с его лица. Сейчас же… Сейчас я превратилась в идиотку, которая под ноги не смотрит, а ловит и запоминает каждую детальку мимики парня.

Без понятия, какие у Евсея были на меня планы, но мы так и продолжали молча брести по улице. В какой-то момент я краем глазам выловила вывеску известного магазина. Тут же вспомнила, как совсем недавно мне вернули игрушку из прошлого. Знаете, может, оргазм всему виной, раз я так расчувствовалась, но, попросив парня подождать меня в кафе, свинтила за подарком.

Черт, нельзя быть такой дурой. Но так хочется на минутку побыть таковой.

Вдох, выдох, и я уже в магазине игрушек.

Думаете, почему в детстве Евсей порвал мою любимую пантеру? Потому что минут за десять до этого я случайно сломала его самолет. Сама не поняла, как это произошло, но он больше не работал. У-у-у. Тогда и началась наша война, в которой пленных не брали.

Глупо, но мне так захотелось зарыть этот топор. Но больше всего я хотела посмотреть на реакцию Гуляева после того, как отдам ему коробку.

– Девушка, может, вам помочь? – слышу над ухом незнакомый голос, а потом и незнакомое тело влезает в мое личное пространство. – Брату выбираете?

Угу. Если «брат» узнает, что ты мне глазки строишь, тебе тоже очки понадобятся.

– Нет. Сыну, – отмахиваюсь от него и продолжаю смотреть на яркие игрушки.

– А я детей люблю.

Какого черта рыжий приставала все еще рядом со мной торчит?

– Ну, девушка, поймите, я не могу упустить свой шанс. Раз в сто лет в наш магазин такие красотки наведываются. Дадите номерок?

Нет, после общения с Гуляевым я точно испортилась. Подобрела, блин. Да раньше я бы его без карты отправила по известному адресу. Хотя чего это я туплю?

– Мой запиши.

Эх, не успела. Мне даже поворачивать голову не пришлось, чтобы понять, что Евсей стоит за спиной и нервно дышит.

– Чего завис? Записывай.

– Да я… Я не знал, что… Чувак, ты должен меня, как мужик мужика, понять.

Че-го?

Существует яичное братство, а я не в курсе?

– Понимаю, поэтому ты скроешься с целым носом и неразбитой губой. Брысь, она моя.

И ведь парень и слова против не сказал. Тоже мне, магазинный пикапер. Даже обидно стало, вот честно. Гуляев же замолчал. А мне так и хотелось, чтобы он продолжил.

«Она моя»…

Я превращаюсь в зефирный леденец.

Фу. Бяка, Соня. Нельзя-нельзя.

– Теперь я понимаю того вампира, – бормочет мой блондин, хватая в руки пульт от самолета, но смотрит не на него, а на парня, который за прилавком скрылся. – На минуту оставить тебя нельзя. Пантера. Как ты девственницей оставалась, если на тебя все мухи слетаются?

– Давай, Гуляев, всему магазину расскажи об этом, – ладонью затыкаю ему рот, по сторонам оглядываясь.

– Сонь, да я бы с радостью. Всему городу. С удовольствием бы баннер развесил с твоим фото и подписью: «Я. Я сделал из нее женщину».

– Дурак ты, Гуляев. Самый настоящий дурак.

– Ты хоть представляешь, как меня этот факт с ума сводит? Ведь никто и никогда… А я… Всего лишь лет десять пришлось потерпеть рядом с собой стерву Никольскую, чтобы потом Соню на лопатки уложить.