— Нет-нет, все хорошо.

— Откуда ты знаешь? И вообще ты… откуда? Что произошло? — она слабо схватилась за голову и потрясла ей. Успокаивало ощущение того, что она хотя бы может двигаться.

— Я из Левадии прямиком. Что ты помнишь?

— Да все я помню, что за вопрос? — поморщилась она. — Что за хрень сейчас произошла?

— Сам бы хотел понять, — вздохнул демон, раздраженно взглянув на инспектора. Рин поняла, что он не лжет.

— А ты-то как тут оказался? И что с этим?

— Переместился, как еще? Ты меня тогда от души накормила энергией, мне еще на несколько десятков таких перемещений хватит.

Рин уселась на стул и обхватила руками голову.

— Я хочу знать, что за хрень произошла, — повторила она. — Что за «инъекция завершена», что за шумы и голоса были у меня в голове и… и… Твою мать! Почему всякое странное дерьмо все время сваливается на мою задницу, а?

— В Левадии ты так не выражалась, — заметил Кастедар, закуривая.

— А ты в Левадии не курил.

— Моя тонкая душевная организация не выдерживает грубой соринтийской реальности.

— Вот и у меня в Соринтии нервы не выдерживают, — вздохнула Рин и жалобно посмотрела на него. — Слушай, у меня в башке какая-то говорящая штука. Только что я двигалась не по своей воле, а потом оно со мной заговорило. Это может быть дело рук того мужика, который в моих мозгах копался?

Кастедар чуть сигаретой не подавился.

— Рин, почтительнее о Создателе!

— Да имела я в виду этого Создателя… — скривилась девушка.

— Он же тебя спас от смерти, — упрекнул ее Кастедар. — Он тебя создал! Как ты мож… Он осекся на полуслове, изменился в лице, выронил сигарету и уставился поверх головы Рин, глядя невидящим взглядом куда-то в стену позади нее. Она даже оглянулась проверить, но ничего, кроме нелепой картины с котенком не обнаружила.

— Эй! Ты чего? — потормошила она его.

— Кажется, я кое-что придумал, — ответил Кастедар. — А Фрис здесь?

— Он с Анхельмом в Лонгвиле, — пожала плечами девушка. — Ну, надеюсь, что с ним.

— Я должен немедленно с ним поговорить. Дальше сама. Пока! — сказал демон и растворился в воздухе, как будто его и не было. Рин неверяще уставилась на пустое место и высказала ему всё, что она думала по поводу произошедшего. Никто не откликнулся, и внимание ее переключилось на инспектора. Тот так и не шевелился, но явно был жив и в сознании. Рин попинала его сапожком, тщательно вытерла подошву об его одежду и направилась на улицу. Помощник инспектора стоял возле ее экипажа и как ни в чем не бывало разговаривал с кучером. Впрочем, он еще не знал, что его ждет внутри заставы…

— Эпический театр! Ну и что я должна сделать теперь? — нахмурилась Рин. — Ладно, скажу, что…

— Стоять!!! — раздался хриплый рев позади нее. Девушка обернулась и увидела, как из дверей заставы, пошатываясь, вывалился инспектор с ружьем.

— Твою… — выдохнула Рин, глядя, как он прицеливается в нее и взводит курок. Девушка отпрыгнула в сторону, спустя секунду раздался выстрел.

— Стоять!!! — орал инспектор, перезаряжая оружие. На раздумья времени не было, инстинкты решили за Рин все. Ее рука дернулась к стилету, через мгновение в горло гвардейца вонзилось тонкое лезвие. Он захрипел и рухнул ничком. Ружье выпало из рук, ударилось о камень и выстрелило. Шальная пуля просвистела в воздухе и угодила прямо в голову помощнику инспектора. Кони в упряжке испуганно прянули вперед, а кучер не удержался, рухнул с облучка и выпустил вожжи. Лошади резко забрали в сторону, кибитка покачнулась, оглобли треснули, и вся упряжка с грохотом разлетелась. Кони волочили прочь остатки кибитки и запутавшегося в вожжах мертвого кучера, пронзенного обломком оглобли.

Рин проследила за ними взглядом, затем подошла к убитому, перевернула пинком, вытащила стилет и вытерла об его шинель.

Тяжело вздохнув, она направилась к остаткам кибитки, из которой достала свой чемодан и рюкзак, и зашагала вперед по дороге на поиски сбежавших лошадей. Устраивать похороны погибшим было совершенно бессмысленно, заметать следы тоже: трупы утащат волки, которых она позовет. Хотя, кое-что сделать все же следовало. Рин вернулась в караульное помещение и забрала со стола газету. Итак, легенда для следующей почтовой станции: лошади испугались горнидов, кибитка опрокинулась, кучер погиб по неосторожности.

Покинув злополучную заставу, она обернулась.

— Мда, — изрекла Рин, оглядывая дело рук своих, — возвращение на родину прошло очень занимательно. Ну почему нельзя было сразу просто-напросто разрешить мне проехать, а? Отсюда вывод: те, кто чинит мне препоны, плохо заканчивают. Хотя кучера жалко.

~*~

Сидящая в открытой кибитке Рин Кисеки жмурилась, подставляя лицо теплым лучам, и с удовольствием слушала гомон осоловевших от солнца птиц. 26 Марта в городе Лонгвиле выдалось замечательным: солнышко пригревало во всю, снег таял на глазах, обнажая размокшую черную землю и пожухлую после зимы траву; весна вступала в свои права. Девушка оглядела еще черные мокрые деревья и со сладким предвкушением представила, как совсем скоро они покроются молодой зеленью.