— Я не могу в это поверить… — покачал головой Орвальд.

— Придется. Это суровая реальность, от которой никуда не деться, дядя. Как однажды мне сказала Рин, нам всем пора раскрыть глаза и обратить внимание на этот мир, а не на себя любимых. Если мы останемся слепы к нему, то спалим собственный дом.

Орвальд ничего не ответил, он долго молчал, и в это время у Анхельма крутилось на языке то, чего он не хотел говорить. Но, все же, вырвалось:

— Мой брат хочет, чтобы я женился на его дочери, моей троюродной племяннице. Для этого он убивает мою любимую женщину прямо в своем дворце, у меня на глазах. А потом рассказывает мне, что вся моя жизнь, которой я жил до сих пор — сплошная ложь и игра.

— Что ты говоришь такое? — тихо переспросил его превосходительство.

— Правду. Ты знаешь, у меня очень запутанно все с семейными отношениями, как выяснилось. Всю жизнь считал себя одним человеком, а на деле все оказалось по-другому. Оказывается, у меня были две сестры: одну звали Каролина Вольф Танварри Ример, а другую Рейна Соринтийская. Обе они сейчас мертвы, и обе погибли при пожаре. Странное дело, но у меня были две матери. Марисоль Адель Ример и Жаклин Соринтийская, в девичестве Зальцири-Дорсен. Обе мои матери мертвы, также погибли в этих пожарах, которые начались непонятно почему и отчего. С отцами дело еще интереснее: один, Вольф Танварри Ример, погиб в огне, а другой… сидит на троне. И зовут его Вейлор Соринтийский.

Орвальд неотрывно смотрел на племянника, и лицо его было бело как мел.

— А мой дядя всю жизнь скрывал от меня истину о моем происхождении, непонятно чего ради, — продолжал Анхельм. — Интересно, дядя, у кого должен был случиться инфаркт — у тебя или у меня? Говоришь, три дня пролежал? У меня тоже сердце пошаливало. Только ты-то здесь, колбочки свои протираешь, да бумажки во все страны шлешь своим подчиненным, а я — там, где происходит главное действие. Ты у нас держишь ниточки, а я к ним привязан.

Орвальд поднялся, и подошел к окну. Долгое время он смотрел на улицу, не говоря ни слова и не бросая ни единого взгляда на племянника.

— Значит, ты все узнал, — сказал он. — Илиас выдал меня. Мне удавалось долгих двадцать пять лет скрывать это от тебя… Но шила в мешке не утаить. Не смей болтать о своем происхождении, Анхи. Это приказ!

Орвальд повернулся к племяннику, и его лицо приобрело более чем суровое выражение. Но Анхельм пережил слишком многое, чтобы испугаться дядюшку. Прежде он, наверное, язык бы проглотил и поклялся чем угодно, что сохранит секрет и будет во всем подчиняться. Но он провел в обществе Рин достаточное время, чтобы осознать свою силу, чтобы понять, что никто над ним не властен.

— Не смей мне приказывать, — процедил он. — Я больше не ребенок, которым ты мог вертеть. Я понятия не имею, что ты там задумал, но подчиняться твоей воле я более не намерен.

— Анхельм! Забыл, с кем разговариваешь? Я тебе не служанка! И не потаскуха эта цветная, чтоб ты зубы мне показывал!

Анхельм медленно поднялся с дивана, расправил плечи, в один шаг оказался около дяди и схватил его за грудки.

— Никогда в жизни… Никогда! Не смей отзываться о Рин такими словами! — пригрозил герцог сквозь зубы.

— Хочешь ударить меня? — усмехнулся Орвальд. — Что же ты медлишь?

— Боюсь, если я тебя ударю раз, то не смогу остановиться, — тихо ответил Анхельм и отпустил дядю.

— Теперь ты похож на своего отца. Кровного отца. В тебе просыпается та же жестокость, что и в Вейлоре. Еще немного, — и ты поддашься своей крови.

— Никогда, — промолвил Анхельм. — Никогда! Я никогда не буду похож на него, потому что меня воспитали другие люди. Кровь не имеет значения.

— Посмотрим, как ты запоешь, когда сядешь на трон.

— Ты знаешь, что мне никогда не был нужен трон, — напомнил Анхельм, пристально глядя на Орвальда. — Жажда власти всегда была только у тебя, но не у меня! Я воюю и терплю колоссальные потери в борьбе за то, что мне не нужно!

— Он терпит потери… вы поглядите на него! Всю жизнь я верчусь, как уж на сковородке, чтобы спасти твою шкуру, твое положение, несносный ты мальчишка! Я свою жизнь положил на то, чтоб сохранить жизнь тебе и сделать ее лучше, чем у свиньи в хлеву! Посмотри на себя! Те деньги, которыми ты соришь направо и налево…

— Я заработал своими мозгами! — перебил его Анхельм.

— А кто дал тебе возможность их заработать? Кто увез тебя из замка, подальше от всех опасностей?! Кто тебя из горящего дома вывез?!

— А кто его поджег?! — заорал Анхельм, схватив и встряхнув дядю так, что у того аж зубы лязгнули. — Ты думал, я не догадаюсь, что все это было твоих рук дело?!

— Анхельм!! Угомонись! Подумай, что несешь! — взревел дядя, отталкивая племянника.

— Я говорю то, что считаю правдой! Ты убийца!