Его превосходительство приложил руку к сердцу и прикрыл глаза.

— Да что я все о себе, да о других? — вдруг спохватился он и взглянул на племянника со странным сочувствием. — Бедный мой ребенок, как ты теперь? Как ты это пережил? Ты же так любил ее…

— И сейчас люблю, — промолвил Анхельм, опуская взгляд.

— Ничего-ничего… Время залечит. Ох, Анхи… Где ее похоронили? Надо хоть матери ее письмо написать, чтоб не ждала зря.

— Я сам разберусь, — ответил он. — Я приехал сюда не за тем, чтобы ты меня жалел. Я вернулся из этой кошмарной поездки не с пустыми руками. Как я и предполагал, Илиас поставил свои условия предоставления помощи.

— Какие? — Орвальд вцепился в племянника жадным взглядом, мигом перестав причитать о смерти Рин.

— Через полтора года войска Илиаса будут полностью собраны на северной закрытой базе. Я долго думал, где расположить их, и решил, что Вардон подойдет как нельзя лучше.

— Вардон — плохое место, — покачал головой дядя. — Нет, Анхельм, туда нельзя.

Анхельм нахмурился и стал рассуждать:

— Почему это? Форт там еще остался. Да, может быть, не самое гостеприимное местечко, но он не разваливается под ногами, там можно укрыться от снегов и ветров. Вокруг него нет поселков, а значит минимален риск обнаружения. У моря строится Сент-Вейлор. Вместе с поставками продовольствия туда, мы сможем отправлять еду и в Вардон. Это экономно и не вызовет вопросов, если все грамотно проработать. Я не понимаю, почему бы и нет. Форт стоит пустой, если его не приспособить к делу, он начнет рушиться. Когда мы были там последний раз? Года два назад?

— Анхельм, там заболоченная местность, лето всего полтора месяца.

— Да, там суровый климат крайнего севера, но они не неженки, а солдаты!

— Солдаты Илиаса все с юга, из тропиков. Если они не загнутся у нас на севере от цинги, значит, их доконает холод или сожрут дикие звери. У Илиаса не водятся горниды, а эти твари добрались до Вардона. Говорят, что они там почувствовали себя очень неплохо и расплодились. Еды у них вдоволь, зима им не страшна, естественных врагов нет, бояться нечего. Да, солдаты не неженки, но наш север покажется им ледяным кошмаром. Они там не выживут. А нам будет невыгодно возить туда грузы по опасным дорогам, которые разлив Арны если не смывает, так заболачивает.

— Твои предложения? — всплеснул руками Анхельм. Дядя кивнул на карту герцогства, висевшую у него на стене.

— Под новым Истваном есть долина в горах, там раньше был старый Истван, который сгорел. В полудне езды оттуда стоит крепость твоего прадеда, там сейчас живут те, кто промышляет пушниной. Нам не будет нужды возить еду — в тех лесах полно дичи, можно привезти лишь свиней и птицу. За северян солдаты Илиаса, конечно, не сойдут, но нам того и не надо. Местные приучены не совать нос в наши дела, а если гости не будут вступать в тесные контакты с местными, никто и не будет интересоваться кто такие и зачем приехали.

Анхельм задумался и решил, что в этом дядя прав.

— Хорошо, убедил.

— То-то же. Так что за условия? Не томи уже, я тебя почти три месяца ждал.

— Илиас хочет объединиться в альянс, — наконец сказал Анхельм. — Он хочет слияния двух империй через династический брак между мной и его дочерью Фионой, которая станет королевой-консортом.[3] А затем он хочет создать единое мировое государство.

Орвальд изменился в лице, пришел в замешательство.

— Что?.. Он… он нормален?

— Вполне нормален, — кивнул Анхельм, сам не веря своим словам. — Его план простирается на столетия вперед, поэтому он и рассчитывает на династию, которая будет править согласно традициям предков. Монархов, которые не отступят от своего слова.

— Постой-ка… Это, конечно, прекрасно. Очень наивно и потому прекрасно. А кто, как он считает, будет контролировать твои действия, когда ты станешь императором?

— У него есть тот, кто контролирует все. Каждое движение, каждый чих. Его зовут Кастедар Эфиниас для широкой публики. А для узкого круга лиц, то есть меня, Рин и Фриса, он известен как Ладдар. Демон Смерти.

— Это что, какое-то прозвище?

— Ты помнишь келпи Фриса? — спросил Анхельм, поднимая глаза на дядю. Орвальд закрыл лицо рукой, а потом махнул ему, показывая, что да, помнит, и тот продолжил:

— Этот самый демон — один из духов равновесия.

— Мы снова вернулись к сказкам и легендам?..

— Эта сказка и легенда запечатлена на той самой фотографии, где убита Рин. Это он в нее выстрелил, а не кто-нибудь! — прорычал Анхельм. — Этот самый демон сопровождал меня от Соринтии до Левадии. Он — правая рука Илиаса, все королевство Левадия под его колпаком, и сам король пляшет под его дуду. Поверь мне на слово, он могуществен.

— Зачем ему это? Зачем высшему созданию влезать в политические проблемы двух государств?

Анхельм лишь развел руками.

— Я не знаю, — уронил он. — Фрис считает, что так он добьется своей цели.

— Какой?

— Уничтожить этот мир. Погоди крутить пальцем у виска! Я знаю, что это звучит, как навязчивая идея психически больного, но… это так. Ему открыто будущее, он знает, что случится и когда, кого использовать в своих целях, а кто бесполезен. Перед ним мы бессильны. Нельзя играть в «Око судьбы» с тем, кто заранее знает все твои ходы.