Шрифт:
А вот как выглядит травестированный образ Онегина в эмигрантской литературе у Лери (В.В. Клопотовского):
«Когда злой ВЦИК вне всяких правилПошел на жителей в походИ чистить ямы их заставил,Как злонамеренный народ,Блажен, кто дней не тратил даромИ к коммунистам-комиссарам,Не утаив культурных сил,На службу сразу поступил.Кто в ней сумел, нашедши норму,Смысл исторический понять,Одной ногою, так сказать,Став на советскую платформу,Кто приобрёл лояльный лик,Хотя и не был большевик», —Так думал молодой Евгений,Герой неопытных сердецИ двух советских учрежденийСолидный служащий и спец.Его пример – другим наука,Но – боже мой! – какая мукаХодить в нелепый совнархоз,Писать усердно и всерьёзПреступно глупые бумажки,Тоскливо дни свои влачить,С надеждой к карте подходитьИ, подавив в груди стон тяжкий,Твердить совдепу про себя:«Когда же черт возьмет тебя!.Учтя уроки поголовнойПереоценки лиц и сил,Своей родней и родословнойОнегин хвастать не любил.А чтоб и мне, в известной мере,Не повредить его карьере,С его семьёю в этот часПозвольте не знакомить вас,Мой любознательный читатель.Но на вопрос, каков собойМодернизованный герой —Онегин, добрый мой приятель —Ответить ясно вам готовВ стихах последующих строф.Упорных, стойких убежденийОнегин с детства не имел,И без особых угрызенийДобился чина «управдел».Не знал он лозунгов любимыхИ при бесчисленных режимахИх, как бельё, переменял,При всех правительствах стоялОн близко к сферам, в авангардеЛовцов доходных, теплых мест,Где человек и пьёт и ест…Служил при гетмане он в Варте,И как-то сам Эйхгорн решил,Что он умен и очень мил [68] .(Лери, 1924)68
Судьба Онегина… С. 290–291.
Менее определенно, но столь же предсказуемо вписываются в исторический контекст «романтические» фигуры Ленского и Татьяны (прочих персонажей пушкинского романа в стихах авторы пародий редко выводят на страницы своих произведений – они и в пушкинском тексте более чем пародийны). Ограничусь примерами из пародий К.И. Чуковского, Lolo, А.Г. Архангельского и М.Я. Пустынина:
С тобою, помнишь, на «камчатке»Володя Ленский пребывал.В свои латинские тетрадкиУчителей он рисовал?Ты помнишь, привязал бечёвкуК его ноге, пиша диктовку,Дабы при каждой запятойОн дергал связанной ногой.Вы это звали телефоном…Но сей полезный телефонНачальством не был оценён:Одначе, братец, ты астроном —Инспектор Ленскому сказалИ за рукав легонько взял.Ты помнишь, сей безвинный генийУдел всех гениев познал,И от сердечных попеченийЕго инспектор оторвал…Его изгнали… Бледный, кроткийПредстал он перед старой тёткойС ненужной книжкою в руках,С мольбой в испуганных очах…Сначала он хотел в монахи,Потом в гусары, а потомНазвал Евгенья подлецом,Стал красные носить рубахиИ на челе изображатьГлубокомыслия печать [69] .(К.И. Чуковский, 1904)69
Судьба Онегина… С. 255–256.
70
Там же. С. 211.
71
Судьба Онегина… С. 355.
Так «вписываются» в новый исторический контекст травестированные персонажи из старого «классического» образца – главные герои создаваемых пародий.
Еще одним важным условием появления литературных пародий может служить обстановка социальной борьбы (чаще всего – борьбы идеологической или внутригрупповой), которая происходит в обществе и отражается в его литературе. К примеру, превосходная пародия Д.Д. Минаева «Евгений Онегин нашего времени» появилась в результате обостренной литературной полемики между журналами «Русское слово» и «Современник», полемики по поводу статьи оригинального публициста Д.И. Писарева «Пушкин и Белинский», опубликованной на страницах «Русского слова» в 1865 г. [72] Одним из корифеев жанра литературно-журнальной пародии и настоящим лидером в этой области сатиры в эпоху расцвета «русского нигилизма» 1860–1870-х гг. следует считать, однако, отнюдь не поэта-юмориста Д.Д. Минаева, а более крупную политическую фигуру – революционного демократа Н.А. Добролюбова, с изощренностью дополнявшего свои литературно-критические статьи многочисленными пародиями, как стихотворными, так и прозаическими, авторство которых успешно скрывалось при помощи разнообразных псевдонимов. Пародии эти публиковались преимущественно в непериодических, раритетных выпусках «Свистка» – сатирического приложения к журналу «Современник» в конце 1850-х – начале 1860-х гг. [73]
72
См.: Минаев Д.Д. Собрание стихотворений. М., 1947. С. 455; Судьба Онегина… С. 473–474.
73
См.: «Свисток». Сатирическое приложение к журналу «Современник». 1858–1863 гг. М., 1981.
В советскую эпоху ведущие отечественные пародисты, естественно, не стремились появляться перед недремлющим оком цензоров и читателями в облике революционных идеологов-обличителей или пропагандистов нетривиальных идей. В 1930–1950-е гг. даже малейший намек на идеологическое инакомыслие мог привести к роковым последствиям для любого советского человека. Хорошим подтверждением тому может служить творческая судьба талантливого литератора А.А. Хазина, автора остроумной пародии «Возвращение Онегина», опубликованной в 1946 г. в журнале «Ленинград». В хорошо известном в послевоенные годы постановлении ЦК ВКП(б) «О журналах «Звезда» и «Ленинград» (1946) это литературное произведение подверглось такой свирепой партийной критике, которая навсегда закрыла А.А. Хазину путь не только в пародисты, но и в советскую литературу вообще. Главный идеолог страны, секретарь ЦК ВКП(б) А.А. Жданов, в своих публичных выступлениях тех лет превратил облик малоизвестного сатирика Хазина в зловещую фигуру пошляка и вредителя, беззастенчиво орудующего на советском идеологическом фронте. Привожу характерный фрагмент одного из выступлений А.А. Жданова того времени:
«Смысл пасквиля, сочиненного Хазиным, заключается в том, что он пытается сравнивать наш современный Ленинград с Петербургом пушкинской эпохи и доказывать, что наш век хуже века Онегина. Приглядитесь хотя бы к некоторым строчкам этой “пародии”. Всё в нашем современном Ленинграде автору не нравится. Он злопыхательствует, возводит клевету на советских людей, на Ленинград. То ли дело век Онегина – золотой век, по мнению Хазина. Теперь не то – появился жилотдел, карточки, пропуска. Девушки, те неземные, эфирные создания, которыми раньше восхищался Онегин, стали теперь регулировщиками уличного движения, ремонтируют ленинградские дома и т. д. И т. п. Позвольте процитировать одно только место из этой “пародии”:
В трамвай садится наш ЕвгенийО, бедный, милый человек!Не знал таких передвиженийЕго непросвещенный век.Судьба Евгения хранила,Ему лишь ногу отдавилоИ только раз, толкнув в живот,Ему сказали: “Идиот”!Он, вспомнив древние порядки,Решил дуэлью кончить спор,Полез в карман…Но кто-то спёрУже давно его перчатки.За неименьем таковыхСмолчал Онегин и притих.Вот какой был Ленинград и каким он стал теперь: плохим, некультурным, грубым и в каком неприглядном виде он предстал перед бедным, милым Онегиным. Вот каким представил Ленинград и ленинградцев пошляк Хазин» [74] .
74
Жданов А. Доклад о журналах «Звезда» и «Ленинград». Сокращенная и обобщенная стенограмма доклада товарища А.А. Жданова на собрании партийного актива и на собрании писателей в Ленинграде. М., 1952. С.15–16.