– Стоят. Наверно любуются на то, что осталось от Векселя.

Удивленно резко выпрямилась.

– Ты гляди! Он ещё живой! У него туловища ниже пояса нет, ребра торчат, и он живой!

– Так он же накачанный наркотой.

– Дурацкая ситуация, - ворчал Пашка, - оружия нет, связи нет, информации - ноль. Вот сейчас выедем к этим... которые на шоссе, тут нас и арестуют.

– За что?

– Найдут "за что".

Пашка выбрался из овражка, огляделся.

– Надо тихо выехать вот туда, на пригорок.

Сел за руль и, стараясь держать между собой и шоссе как можно больше кустарников, выкатил луноход на горюшку. Достал из рюкзака бинокль, приложился. Люди на шоссе стояли около машин, переговаривались. Некоторые мужики курили. Но никто ничего не предпринимал.

– О! И Алмаз с Фуксом тоже там!

– Ну-ка дай я гляну.

Бабка долго рассматривала собравшихся.

– А наших нет. Надо поискать.

Она плюхнулась на сиденье. Зажмурилась. Нашла.

– Они у Фукса сидят.

– Все?

– Нет. Короткого нет. И Бекаса - тоже. Та-ак... А! Вот они. Вокруг общаги ходят. Там, поди, ни одного целого окна... Ничерта не понимаю.

– А на воротах?

– На воротах тоже чисто. Только пять человека. Как обычно.

– Ты сможешь отсюда до северных ворот добраться?

– Смогу... Наверно.

– Давай попробуем. Перестраховка не помешает.

Мила села за руль, и они через лес, петляя между деревьями, скрываясь от потенциальных свидетелей на шоссе, от глаз стражи на стенах и минуя минные поля, поползли к северным воротам.

– Паша, давай так... Подъезжаем. Стучим... Нам главное, чтобы они ворота отомкнули. Потом ты их глушишь. Мы заходим, стаскиваем наряд в дежурку и без лишних глаз проезжаем домой. Тем более, что полгорода на Сафоновском шоссе зрелищем наслаждается.

План удался на все сто.

Наряд КПП устроили на лежаках в дежурке и заботливо укрыли казёнными одеялами. Те сладко сопели во сне.

Тентованная машина, видимо, никак не ассоциировалась у жителей города с Бабкиным решётчатым луноходом. Никто не обратил на неё внимания.

Отъехав от ворот метров на сто и завернув за угол, Пашка попросил.

– Мила, "подтащи" меня к КПП. Надо разбудить ребят. Если проверка придёт, у них будет куча неприятностей.

Разбудили одного. Того, который открывал створку.

Бабка хмыкнула.

– Прикидываешь. Мужик поди думает - "Приснится же такая херня".

Подъехали к общежитию.

Между домом и забором красовалась небольшая воронка от взрыва. Кусок кирпичной ограды улетел к соседям. Вся торцовая стена общаги была посечена шрапнелью. Рамы ощерились по краям осколками стёкол.

Бабка помотала горько головой.

– Бардак.

И пошла к дому Фукса. Пашка за ней.

Они ввалились в гостиную как два заражённых. В грязных халатах, которые только с издёвкой можно было назвать "банными". И у Скорого, и у Бабки волосы подпалились до рыжины. И тот, и другой извозюканые кровью Векселя. Картинка ещё та.

Вся бригада, собравшаяся в круг, и видимо что-то обсуждавшая, замерла с открытыми ртами.

Бабка поехидничала.

– Что, деточки? Покойников никогда не видели?

Анечка тихонько подсказала.

– Бабуля, тебе надо лицо помыть... И руки.

– Эт, да. Эт, надо.
– И, на вопросительные физиономии, отмахнулась.
– Потом. Всё - потом. Сначала в душ. Надо это дерьмо смыть... И с тела, и с души.

– А он не работает...
– остановил Короткий.
– Бак на чердаке пробило. Вся вода вытекла.

Ольга пришла в себя.

– Мила, давайте в сауну, там ещё тепло.

Потом обратила внимания на ноги приехавших. Ахнула.

– Так вы босиком воевали?!! Мужики, Шило, Короткий, принесите им обуться. Господи! Принесите им нормальную одежду. Я сейчас полотенца дам.

– Так. Ладно. Пошли, Паша, помоемся.

Таня засуетилась.

– Я с вами.

– Так ты же вроде чистая, - посмотрела на неё Бабка.

– Вы посмотрите на себя! Оба еле ноги переставляете! Я хоть помогу воды в тазики набрать.

– А-а, ну, ладно. Пошли.

Ольга удивилась.

– Так вы что? Вы вместе будете мыться.