— Спокойной ночи, Сэм.

И вдруг он толкнул дверь и шагнул в комнату. Мэгги увидела, что на нем только джинсы и ничего больше.

— Черт побери, Мэгги, как ты можешь! Неужели ты думаешь, я засну, зная, что нас разделяет только эта стена? Неужели ты не видишь, как я хочу тебя? Или тебе все равно?

Мэгги не стала ждать, когда страх снова завладеет ею. Одним движением руки она откинула одеяло.

— Иди ко мне, Сэм.

Сэм посмотрел на нее, и длился этот взгляд, казалось, целую вечность. Все его желания и чаяния обрели ответ в призыве ее глаз. Потом, не медля более ни единого мгновения, он скинул джинсы и приблизился к ней. Его волосы были еще влажными после душа, от него исходил свежий аромат зубной пасты, хвойного лосьона и жимолости. Он был прекрасен.

— Мэгги, ты уверена?

Он стоял у края ее постели, из комнаты лился свет, играя в волосах на его груди. Они были не седыми, а черными. У него было тело мужчины, вступившего в пору зрелости: твердое, мускулистое — такое куется годами. Его лицо оставалось в тени, и Мэгги включила ночник.

Она хотела видеть его.

Она хотела видеть его всего.

— Я уверена.

Она улыбнулась ему из своего уютного гнездышка, и иных уверений не требовалось. Через миг два тела потонули в пуховых глубинах, погрузились в собственный уютный мирок.

Сэм склонился над ней, и его губы прильнули к ее губам, как мотылек к цветку, и пили из них, пока Мэгги не забилась беспомощно, вцепившись пальцами в его плечи. Легчайшим прикосновением языка он провел линию меж ее губ и, приподняв голову, послал ей улыбку. Желание жгло ее невыносимым пламенем. Не в силах более сдерживать себя, она, извиваясь, высвободилась из ночной рубашки, чтобы всем телом ощутить каждый дюйм его плоти, ее тепло и силу. С ее губ слетел тихий стон, похожий на плач, и Сэм, словно услыхав долгожданный зов, сжал ее в объятиях и зарылся лицом в волосы.

— Мэгги, Мэгги, что за колдовские травы ты подмешала в капусту? Клянусь, я жестоко недооценил последствия.

Его твердый, гладко выбритый подбородок скользнул по ее щеке, он нашел ее губы и раскрыл их своими. Его язык дерзко и жадно овладел ее ртом, требуя ответного вожделения.

От былых сомнений не осталось и следа. Мэгги поняла, что никогда не насытится этим мужчиной, что сила, влекущая ее к нему, не иссякнет, что он нужен ей весь — телом, душой и разумом. Жажда обладать им ослепила ее, и ей стало жутко.

Что, что я делаю? — в отчаянии твердила она. Ведь они такие разные, любая мелочь становилась причиной ссоры. Зачем только она рассказала ему о прошлом? Он задал какой-то незначащий вопрос — она даже не могла припомнить, какой именно, — но ведь он не просил ее выворачивать душу наизнанку. А она, словно жаждущая любви школьница, захотела, чтобы он знал о ней все и все-таки любил. Воистину здравый смысл оставил ее. Мать ведь предупреждала, что одиночество сказывается на женской психике не лучшим образом.

— Мэгги, Мэгги, очнись, ты нужна мне здесь, — прошептал Сэм.

Она глубоко вздохнула. Ее неподвижный взгляд был устремлен поверх его плеча. Он поднял голову и посмотрел на нее — она нехотя встретилась с ним глазами. Выйти из игры теперь уже невозможно.

— Не пугай меня так, милая. Если ты не готова, я подожду. Только не исчезай — не удаляйся туда, где я не смогу быть рядом с тобой.

Его ладони, его губы нежно ласкали ее лицо. Странно, неужели его рот когда-то казался ей грубым? Его губы и эта улыбка с удивительными характерными складочками в уголках. О, как она любит каждый их изгиб!

Мэгги приподнялась с подушки и легко поцеловала его. Он обнял ее крепче. «

— Прости. Я слишком долго была одна.

— Я тоже, радость моя. Я не хочу тебя принуждать, но…

Из ее груди вырвался сдавленный смех, и его глаза засверкали темным пламенем.

— Так возьми же меня.

Повторять не пришлось. Сминая пуховые волны постели, он перевернулся на спину, увлекая ее, и поднял над собой так, что ее груди едва касались его груди.

— Боже, как ты прекрасна, — простонал он. — Я так хочу тебя, что боюсь причинить тебе боль.

— Не бойся, — выдохнула она.

Он поцеловал ее снова, желая испить ее до дна, требуя еще и еще. Потом провел губами вдоль ее шеи, поднял над собой и стал целовать ей плечи и грудь. Когда его язык коснулся ее соска, жгучее лезвие наслаждения пронзило ее невыразимой болью. Опершись на локти, она погрузила пальцы в жесткие кольца на его груди и ощутила упругие выступы мускулов. По его телу пробежала дрожь. Переменив положение, он отбросил простыни и провел руками вдоль ее тела. Она чувствовала у бедра его пульсирующую плоть. Кольцо ее объятий сжалось теснее, ногти впились в его спину.