— И потому, Мэри Маргарет…

Она не желала больше слушать и тихо повесила трубку. Ее плечи поднялись и опустились в глубоком вздохе. Она обернулась и встретила пристальный взгляд Сэма.

— А ты как думаешь?

— О чем ты? — Сэм поднял брови, чернота которых, при его седых волосах, казалась странной.

— Хочу знать твое мнение, Великий Инквизитор. Дик считает, что, раз он моя единственная родня к югу от Бостона, он имеет право вмешиваться в мою жизнь.

— Полагаю, ему не нравится, что ты живешь здесь одна?

— Ему плевать.

— А твоим родителям?

— Нравится ли им? — Мэгги опять вздохнула, взяла из коробки щенка и поднесла к подбородку. — Надеюсь, ты успел заметить, что я давно не ребенок.

— Успел. И все же их беспокойство можно понять. Я знаю тебя всего пару недель — и то беспокоюсь.

Мэгги посадила щенка назад, к матери. Принцесса успела съесть два куска рыбного филе и миску овсянки, и вид у нее был вполне удовлетворенный.

— Не надо обо мне беспокоиться. Я ценю твою заботу, но не нуждаюсь в ней. Я уже много лет сама о себе забочусь.

Сэм с негодованием стиснул ее плечи и повернул к себе так, что она не могла избежать его взгляда.

— Ты сама предлагала поговорить, помнишь? Не надейся, что тебе удастся так просто от меня отделаться. Стоит мне приблизиться, как ты обдаешь меня холодом, но я ни за что не поверю, что причиной тому твое равнодушие. Хочешь, чтобы я ушел, — скажи. Я уйду. Нет желания выяснить, что между нами происходит, — тебе стоит только указать мне на дверь. Я не мазохист.

Вот она, возможность от него избавиться. Надо лишь попросить его оставить ее, и просьба будет исполнена.

Но это выше ее сил.

— Пусти, плечи вывернешь. Мне нужно собраться с мыслями, а ты мешаешь.

Сэм отпустил ее, извинился, выругался и снова извинился. Мэгги едва сдерживалась, чтобы не броситься ему на шею.

— Мне предоставлено слово, а я даже не знаю, с чего начать.

— Может, с начала?

— Что ж… Я родилась крупной, семь фунтов и три унции весом, двадцать два дюйма ростом от макушки до самых…

— Мэгги, — предостерегающе прервал ее Сэм.

— К учебе я была безразлична, кроме математики и рисования. Нелепое сочетание, но польза от него была. Я работала брокером, теперь я скульптор — точнее, резчик по дереву, овеянный славой своих бессмертных творений…

— Кстати, о брокерстве. Мне трудно представить тебя в другой обстановке, но я всегда чувствовал, что и здесь ты не у себя дома.

Мэгги вздохнула. Она сидела у стола, повернув стул так, чтобы можно было видеть собак.

— Половина меня здесь у себя дома, а другая половина больше не знает, где ее дом. И никто не знает.

— А твой муж? Он тоже был брокером?

— Адвокатом. Мы с Карлайлом познакомились, когда я только начинала делать карьеру. Видишь ли, мой отец имеет большой вес в финансовых кругах, и меня, естественно, ожидало блестящее будущее. Как знать, может быть, в конце концов так и случилось бы. Карр считал брак со мной большой удачей, а успех значил для него очень много. Кофе?

— Что?

Словно оправдывая передышку, Мэгги встала, налила кофейник воды, всыпала полчашки молотого кофе и поставила на огонь. Потом достала две чашки и банку молока.

— Наверное, во мне есть то, что Джубал называл «дункацской косточкой», — это и помогало мне держаться. Мы с Карром беспрерывно соперничали друг с другом, только я первое время этого не замечала. Если ему доставалось перспективное дело, я должна была» соответствовать, и наоборот. Мы словно бежали наперегонки, но в один прекрасный день я почувствовала, что устала. Я плохо спала. — Карр проводил много времени вне дома.

Из-за давления постоянно болела голова, я шеи не могла повернуть и жила на «Маалоксе». Потом меня назначили младшим вице-президентом, и отец был счастлив до небес. Карр говорил, что в фирме «Дин Апхэм Росс» младших вице-президентов больше, чем цветков в горшках, но я все равно радовалась… Сэм, зачем я рассказываю тебе всю эту ерунду? Это не имеет к нам никакого отношения.

— Сделай одолжение. Нам еще наверстывать и наверстывать.

Сэм подвинул ее стул поближе к своему, она села и вытянула ногу к собачьей коробке. Боже, сколько в ней изящества, грации — больно смотреть. Карр. Карлайл Лесер. Такое имя пристало какому-нибудь модному парикмахеру, но, наверное, он все-таки был мужчиной, раз сумел ее завоевать. Она никогда не вышла бы замуж за нелюбимого. Кто угодно, только не его Мэгги.