Так посчитай: семь ден в неделе,

А ты не робил ни в одном!

Чем дальше будешь прониматься?

Одинокий

Уж тут забота не твоя.

Председатель

А в пастухи не хошь наняться?

Отец-то пас...

Одинокий

Отец — не я!

Председатель

Известно дело. Я ж — с понятьем.

Спросить. Насильно не попру.

Но, говорят, все люди — братья,

И человек другому — друг.

Так я по-дружески, по-братски:

Мол, жив ли? Есть ли закурить?

(Вертит цигарку.)

Табак теперь пошел дурацкий!

Я самосад люблю палить.

(Одинокий садится, тоже закуривает.)

Председатель

Осиротел ты, парень, кругом...

Оно, любому доведись —

Конечно, туго! как не туго! —

И сон не в сон, и жизнь — не в жизнь.

Ну, как! Бывало и со мною:

Дадут в районе строгача —

Сорвусь, напьюсь, ругнусь с женою,

Других обижу сгоряча —

Пошло-поехало! Хоть в петлю

Потом — бывает — полезай...

Народ у нас не привередлив,

Но зря его не истязай —

Обидится! И не воротишь

Потом доверия вовек.

Не объяснишь: мол, по работе ж,

И нас, мол, жгут же... Человек,

Который не руководящий,

А — пахарь, сеятель и жнец,

В игре с «передаваньем дальше» —

Не окончательный венец.

Бывало, раньше, на вечорке:

Усядемся во всю длину

Скамьи — парнишки там, девчонки...

Я — первый — что-нибудь шепну

Соседу, он — другому то же,

Тот — третьему... а третий — глух!

И так, бывает, непохоже

Последний выскажется вслух,

Что с первым близко не стояло!

Но в том и перец, в том и смех!

Потом вечорка выявляла

Тех «глухарей», — чей, значит, грех,

Тому присудят наказанье...

И в наших нынешних делах

Бывает, сверху указанье,

Пока до нас доходит, ах,

Какие терпит измененья!

А кто ответчиком? Земля!

И что ей наши извиненья,

Когда пустым-пусты поля

Под привередливой южанкой:

Не сорт! А труженику — стыд!

Куда глаза глядят, сбежал бы!

И — кто с ногами, тот бежит...

Себя спасает — не спасает,

Тут дело личное: не трожь!

А землю отчую бросает:

Сама, земля, живи, как хошь!

Она, понятно, обойдется:

Ольхой ли, елкой — зарастет,

Цветком веселым улыбнется,

Весенней птахой запоет.

И хоть ты плачь под это пенье,

Хоть тоже в песне надсадись,

Но у нее долготерпенью

И всепрощенью — научись!

Не кто иной — она нам матерь

Всеобщая! Не отвергай,

И все воротишь, что утратил...

(Помолчав, устало.)

Так не пойдешь пасти?

Одинокий

Давай!

(Председатель уходит.)

Одинокий (под окном Конюшихи)