обреченности полностью захватывает разум, сердце, душу. Я просто хочу сесть на дорогу и

подождать, пока все это закончится. Пока явь станет кошмаром, а не наоборот.

В кармане раздается звонок. Отрешенно смотрю на экран телефона. Это мама.

– К черту все, - бормочу я и со злостью несколько раз нажимаю на «отбой». Не хочу

слышать голос матери, не хочу думать о ней плохо. Но, наверное, я должна. Что она

задумала? Что будет делать дальше? Понятия не имею. У меня в голове сумятица, однако, я

вспоминаю кое-что, что непременно обязана сделать перед тем, как покинуть Акрополь.

Набираю номер исследовательского центра, где работает Дэвид. Хоть бы все с ним было

в порядке. Паренек славный. На том конце провода мне отвечают ровно через минуту:

– Лучше бы тебе разумно обосновать, какого черта ты все еще не выполняешь то, что

нужно.

Голос принадлежит…Дэвиду! Как он узнал, что звоню я? Или мой номер есть в их базе?

О боже, Ксана, ну почему ты такая наивная, конечно же, он там есть. Ведь твоя мать

заправляет всем этим.

– Дэв… - я осекаюсь, откашливаясь, а затем продолжаю, - Линия чиста?

– Само собой. У них перерыв. Я тут один. Что-то пошло не так?

– Что-то вроде того, - отвечаю я, не желая снова поднимать больную тему, - Где сейчас

твоя сестра? Сможешь отключить дронов снова? Мы уйдем сейчас же.

– Смогу. Они в здании школы, поторопись. И…Ксана, - голос Дэвида становится тише, -

Будьте осторожны. Твоя мать с тебя глаз не спустит. В прямом смысле этого слова.

Не знаю, что именно он имеет в виду, но это и неважно уже. Хватаюсь за его наводку, как за спасательный круг. Мы договариваемся, когда он отключит дронов, а затем я бегу к

зданию школы. Это почти в нескольких метрах от здания Совета, и мне немного

некомфортно. Что если меня там поймают?

Передвигаюсь перебежками, и вскоре прибываю на место. Здесь нет гасителей, нет

дронов. Территория чиста, как никогда. Удивляюсь этому. Не может быть, чтобы мать не

усилила охрану, когда произошло такое. Или, может, она полагает, что раз уж Джеда и Реми

схватили, то опасности ждать неоткуда?

Я ничего не взяла с собой, кроме небольшого рюкзака с припасами на несколько дней.

Потом что-нибудь придумаю. Двигаюсь в сторону школы. Снаружи никого, поэтому захожу

внутрь. Меня встречает неестественная тишина. Здесь не раздается ни звука, словно я

нахожусь в морге. Даже обстановка такая же: мрачно и темно.

– Монро? – мой голос эхом отзывается от стен здания, заглушая собой все остальные

звуки. Несколько минут никто не откликается, но затем я вижу, как из кабинета с красной

дверью выходит девочка. Она маленького роста, выглядит совсем крошечной, но я понимаю, что ей примерно столько же, сколько Дэвиду. Они похожи. Круглые карие глазки бедняжки

глядят на меня затравленно, дико. Будто она жутко испугана. Наверняка, так и есть.

– Ты – Ксана? – спрашивает девочка тонким голоском. Я киваю, осторожно протягивая к

ней руку. Она секунду мнется на месте, а потом бросается ко мне в объятия. Она дрожит, ее

24

8

Megan Watergrove 2015 INVICTUM

тщедушное тельце трясется, словно лист на ветру. – Я думала, ты не придешь. Мы думали, что все кончено.

– Мы? – переспрашиваю я. Она быстро-быстро кивает и указывает пальцем на кого-то в

конце коридора. Я гляжу туда, куда она показывает, и вижу нескольких человек. Двух парней

и одну девушку, похожую на индианку.

– Ты выведешь нас из Акрополя? – спрашивает Монро, хлопая длинными ресницами и

умоляюще глядя на меня. Остальные присоединяются к ней. Девушка-индианка прикрывает

глаза на пару секунд, а потом выдает:

– Вероятность того, что у нас все получится 97 процентов.

Вскидываю брови.

– Откуда ты знаешь?

Она пожимает плечами и неловко улыбается. Почему-то эта улыбка внушает доверие. За

ее спиной стоит парень. У него гетерохрония: один глаз ярко голубой, а второй карий. Он

приветливо улыбается мне. Возле него еще один парень. Высокий, хромающий на одну ногу.

Он стоит на ней так, словно она болит. Его лицо слегка кривится.