– У тебя есть кто-нибудь, кто в одиночку совладает с ночной охраной и собаками?
– Услышав утвердительный ответ, Витус, не вдаваясь в подробности: кто это, каким образом и все такое прочее - чувствовалось, что все эти нюансы ему глубоко безразличны, продолжил: - Можно попробовать пройти сквозь завесу "Купола Огня".
– Он на секунду задумался и добавил: - В некоторых книгах его еще называют "Огненным Цветком".

– Что за цветок?
– поднял брови Гистас. Он нутром почувствовал, что вот он - шанс! Сердце его учащенно забилось, глаза загорелись, однако, боясь спугнуть удачу, Змей постарался остаться невозмутимым, или хотя бы выглядеть невозмутимым. Удача не любит экзальтации.

– Составной артефакт, из двух частей. Первая - "Пирамида Света", она дает силу. Вторая часть артефакта управляет Пирамидой. Она бывает в разном исполнении: перстень, колечко, кулон...
– не важно. Функция одна - управление Пирамидой, а форма может быть любой. Так вот... некоторое время назад я наткнулся на описание "Купола Огня" и решил разобраться так ли он непроходим.
– Витус сделал паузу, собираясь с мыслями. Гистасу ужасно хотелось взять мага за шкирку и потрясти, чтобы тот быстрее говорил, быстрее предлагал решения и вообще все делал быстрее - Гистас физически чувствовал, как утекают мгновения, оставшиеся у Джулии. Но, он не был бы Змеем, если бы позволил себе действовать под влиянием чувств и эмоций, поэтому глава "Союза" внешне спокойно и невозмутимо ждал продолжения. И дождался.
– Теоретически завесу можно преодолеть. Вообще - любое защитное плетение можно пройти. У них, у всех есть одно слабое звено... теоретически. Когда я это понял, я начал делать артефакт-ключ, почти закончил, а потом забросил - более срочные дела подвернулись.

На самом деле, все было почти что так, как излагал маг, но... за исключением нескольких маленьких нюансов. А дьявол, как известно, кроется в деталях. Во-первых, Витус не делал защитный артефакт, он на него случайно наткнулся, когда бродил по Радужному рынку - местному аналогу блошиного. Он любил здесь толкаться в поисках затейливых вещиц и книг из прошлых времен, которые нет-нет, да всплывали из небытия.

В тот раз, едва взглянув на массивный, несколько даже аляповатый, серебряный перстень, он сразу же насторожился. Несомненно в безделушке что-то было. Как опытный покупатель, Витус ничем не выдал своего интереса, разгорающегося с каждым мгновением, а начал прицениваться к разному хламу, в изобилии разложенному на грязной тряпке, когда-то, в незапамятные времена, носившей гордое имя "простыня".

Продавец, носатый и горластый горец с горящими глазами, торговался за каждый медяк с таким остервенением, как будто от результатов торгов зависела его никчемная жизнь и с каждым лотом, который все никак не удавалось всучить магу, свирепел все больше и больше, словно горный мангул - противоестественная помесь осла и гиены, сохраняющая все худшие качества обоих родителей.

Разумеется, никто и никогда процедуры зачатия не видел, да и трудно было вообразить, что в процессе, или же после него, гиена не сожрет осла или ослицу - в зависимости от того, кто был, так сказать - принимающей стороной, но общественное мнение упорно считало мангула детищем именно этих животных - уж больно противный у него был вид и характер.

Доведя носатого до точки кипения, и сделав вид, что уходит, Витус лениво взял в руки вожделенный перстень и поразился тому, как мало тот весит. Вне всякого сомнения, перстень такого размера из любого известного магу металла, или сплава: золота, серебра, меди, олова, свинца, железа, бронзы, или же стали, должен был весить больше. Гораздо больше! Это открытие еще больше утвердило Витуса во мнении, что перстень не простой. Однако, простой перстень, или же непростой, ничто не могло повлиять на игру мага - ни один мускул не дрогнул у него на лице, когда он вальяжно, будто делая великое одолжение, поинтересовался у продавца: "А за это сколько хочешь?", при этом всем своим видом изображая, что делает тому величайшее одолжение, интересуясь таким дерьмом. В запале, горец выкрикнул: "Золотой!", но наткнувшись на соболезнующий взгляд мага пошел на попятную и в результате короткого, но яростного торга, Витус получил перстень за серебряную монету. Как правильно замечено: талантливый человек талантлив во всем, включая искусство торговаться.

Некоторое время спустя, Витус за большие деньги, можно сказать - из-под полы, прикупил запрещенный к свободному распространению трактат с профессиональным описанием технологии создания "Огненного Цветка". Тщательное изучение документа позволило ему уловить скрытые взаимосвязи между Цветком и Перстнем, и взглянуть на последний, так сказать - вооруженным взглядом. В процессе сравнительного анализа выяснилось, что плетение, реализованное в Перстне, предназначено для преодоления стационарных защитных заклинаний, причем даже таких мощных, как Цветок, ну а то, что артефакт не местной работы, маг понял с самого начала, как только начал с ним работать.

В том, что Витус сумел разобраться с назначением Перстня нет ничего удивительного - профессионал всегда поймет другого профессионала, работающего в той же области. Ну-у... к примеру, если бы в руки Петера Генлайна, из Нюрнберга, который сделал первые карманные часы еще в начале XVI века, попали современные механические, или кварцевые, он несомненно разобрался бы с их механикой, и так же несомненно понял, что они сделаны не здесь и не сейчас. Сумел бы он разобраться с электронными?
– это вопрос. С начинкой, разумеется, нет - слишком велик технологический разрыв, а с внешним интерфейсом - с тем, ЧТО они показывают - наверняка. И наверняка, это не потребовало бы очень много времени. Так и Витус, тщательно изучив Перстень, понял для чего он предназначен, а заодно пришел к выводу, что сделан он не Сете, а если и на Сете, то не людьми, а если и людьми, то не теми, которые сейчас населяют планету.

В нынешнее время сделать такой Перстень было невозможно. И вот почему. В артефактостроении одинаково важны обе части - и магическая составляющая и структура, внедренная в материальный носитель плетения. А при имеющемся уровне развития технологий на Сете, создать структуру, подобную той, которая была реализована в Перстне, было невозможно. Для наглядности опять же воспользуемся примером гениального средневекового часовщика, которому попал в руки экземпляр современных механических часов, каких-нибудь "Timberland", или "Tissot", или еще каких. Так вот, покопавшись внутри этих замечательных приборов, вышеупомянутый Петер Генлайн, пришел бы к несомненному выводу, что при современном ему уровне развития машиностроения и материаловедения создать детали и детальки, которые он увидел, вскрыв корпус, невозможно. Про миниатюрные подшипники и всякие хитрые сплавы он смог бы понять только то, что он не представляет, как и из чего они сделаны. Да что там подшипники - в его время невозможно было создать даже обычные зубчатые колеса, обработанные так же тщательно, как те, которые открылись его взгляду.